Прививало дисциплину, ответственность и умение следить за собой и своими поступками.
Так что, заметив генерала, офицер по обыкновению окинул себя взглядом. Чертыхнувшись, он застегнул ремень и убрал рубаху, торчавшую из штанов.
– Мой генерал, – соскочил с помоста Гэлион и ударил себя кулаком в грудь. – вы…
Так и не договорив, офицер присмотрелся внимательнее к генералу. Что-то в нем изменилось. Что-то неуловимое и мистичное, но все же – он был другим. Не тем, что уводил с собой красавицу ведьму.
– Вы шагнули на новую стадию?
– Все верно, – кивнул Хаджар.
Глаза Гэлиона слегка расширились. Сколько лет было его генералу? Двадцать два, может двадцать пять, но не больше. И при этом еще совсем недавно он находился лишь на стадии Телесных Рек, а сейчас уже стоял на уровне Трансформации Смертной Оболочки. Что это, если не противоречащий законам неба талант.
Большинству практикующих требовались десятилетия, чтобы добраться до подобной стадии. Генерал же преодолел это расстояние всего за несколько лет.
Если бы об этом достижении стало известно в империи, то, возможно, его бы пригласила к себе какая-нибудь небольшая приграничная школа или секта. Пусть в качестве ученика внешнего круга или даже – неофициального, но все же – в самой Империи!
– Я смотрю, ты хорошо провел эту ночь, офицер.
Хаджар прислонился к помосту. Он достал трубку и забил её душистым табаком. Выдыхая облачка дыма, он старательно прятал в глубины сознания образ черноволосой островитянки.
– Возможно, не так хорошо, как вы, мой генерал.
Офицер постарался, чтобы по его тону нельзя было определить на что он намекал. На Нээн или на прогресс в пути развития.
Некоторое время они спокойно обсуждали преимущество селянок перед жительницами городов. В итоге, каждый остался при своем мнении. Гэлион считал, что смертные женщины в постели лучше, чем практикующие. Хаджар придерживался строго противоположных суждений.
Их спор разрешила подошедшая Лиан. Она была спокойней и даже несколько светлее обычного. Поздоровавшись с Гэлионом и поприветствовав генерала (Хаджар не мог заставить себя произнести – “отдала честь” в отношении служащих женского пола), заявила, что:
– В постели уровень развития, не имеет значения, – сказала она и откровенно посмотрела на пах Гэлиона. – как и размер… интеллекта.
– Женщина, мы бы могли обойтись и без твоего комментария. Правильно я говорю, генерал?
Хаджар счел, что ответ на этот вопрос будет ему не по рангу. Не то, чтобы он был о себе такого большого мнения, но в армии требовалось держать строгую субординацию. Так что, сурово взглянув на начавшихся препираться офицеров, Хаджар отправился к конюшням.
После такого жаркого праздника, селяне отсыпались по своим углам и на улицах вообще никого не было. В той же конюшне не нашлось ни конюха, ни даже какого-нибудь служки.
Пришлось самостоятельно отвязывать лошадей, взваливать на них седла и тюки и с одеждой и небольшим количеством провианта. Путь до павильона был недолгим, но никогда не знаешь, что может произойти по дороге. Хаджар, за свою воинскую карьеру, привык отправляться в путь с неприкосновенным запасом из еды и воды.
Даже когда отправлялся из лагеря в Весенний, то брал флягу с водой и пару кусков вяленого мяса.
Они тихо выехали, заперев за собой ворота конюшни. Лошади, еще сонные, лениво покачивались нелепо переваливаясь с одного бока на другой. Складывалось такое впечатление, что и им перепало немного радости местных гуляний.
Проезжая по улицам, Хаджар смотрел скорее не на дома, а на их крыши. Он не убирал ладони с рукояти меча, ожидая чего угодно. Кто знает, кгда убийца нанесет свой следующий удар. Да, теперь генерал был уверен в своей победе над противником, но тот мог использовать свои трюки. Выстрел, отравленный дротик, пара мин, заложенных где-нибудь на дороге. Или что-то в этом роде.
Но, видимо, рана, нанесенная Лунным Стеблем, была слишком тяжелой. За весь путь сквозь поселок Хаджар так и не почувствовал угрозы. Крыши были столь же безлюдными, как и сами улицы. Где бы не прятался убийца, он не собирался показываться в ближайшее время.
Это не очень радовало Хаджара. Он не собирался каждый день оглядываться себе за спину. А сидеть за барьером Серы, будто пес в конуре – тем более.
Когда они выехали из поселка, то генерал испытал новое для себя чувство – желание обернуться. Он убеждал себя, что это жгучее желание возникло исключительно из-за сектанта. Увы, сам себя он обмануть не мог и в очередной раз мысленно отмахнулся от образа черноволосой красавицы.
И все эти душевные метания Хаджара могли укрыться от Гэлиона, но никак не от Лиан.
Миновав лес (в котором Хаджар так же не терял бдительности) и добравшись до горной дороги, Лиан все же решилась спросить:
– Что произошло этой ночью, генерал?
Гэлион, ехавший рядом, подался вперед и прислушался к разговору. Не их любопытства, а потому что точно так же беспокоился за своего генерала. Человека, которого он безмерно уважал.
– Тебе описать в подробностях, офицер?
Лиан нисколько не задел подобный намек.
