Он сменил свои любимые тяжелые доспехи на плотные меха и шкуры. На ноги нацепил сапоги с высоким подъемом – чтобы в сугробах не тонуть.
Конечно, Хаджар и Неро не были такими же крупными специалистами в охоте, как старик Робин из деревни в Долине Ручьев. Но, из всей армии, они разбирались в ней лучше остальных. И, после того как Гэлион заканчивал со своей муштрой, им приходилось обучать людей языку жестов.
В лесу он был важен, а в горах, где эхо от простого шепота разносилось на многие километры – просто необходим.
– Не знаю, – честно признался Хаджар.
В этот самый момент, когда бойцы отрабатывали загонную охоту, один из мечников случайно задел своей техникой стоявшего рядом товарища. В итоге тему едва не отсекло руку вместе с плечом. Крики, брань, ругань, бегущие лекаря и звон глиняных посудин в их тяжелых сумках.
– И я не знаю, – признался Неро, смотрящий на все это великолепие.
Сера, по обыкновению, находилась в лечебнице. Там она могла тренировать свои заклятья, общаться с учеными и выхаживать больных. С любовником она виделась больше по вечерам и ночам, а с другом генералом раз в несколько дней.
Её приглашали на военный совет, но она не приходила. Да и незачем ей было – дела Балиума и Лидуса никоим образом не касались жительницу Моря Песка.
– Скучаешь, – даже не спрашивал, а утверждал Неро.
Он заметил быстрый, едва уловимый взгляд товарища в сторону поселка у подножия горного хребта. Где-то там жила ведьма, которой удалось посадить занозу в железное сердце генерала.
– Не находишь странным, что нас обоих пленили ведьмы? – просвистел белобрысый воин, забивая трубку табаком.
– Меня никто не пленил, – возразил Хаджар.
И это было бы правдой. Иначе бы он либо остался с Нээн, либо забрал бы её с собой силой. Но ни того ни другого так и не произошло. Что, впрочем, не мешало ему порой мысленно возвращаться в гостевой домик, где он провел одну из самых прекрасных ночей в своей жизни. Если не самую…
Кто знает, сколько бы еще продлилась дружеская перепалка, если бы не подоспевший к возвышению Саймон. Он, вопреки своему обычному лощеному виду, был весь в саже, раскрасневшийся и в поту.
– Готово, мой генерал, – с одышкой отчитался он.
– Прекрасно, – кивнул Хаджар, высыпая на землю опаленный табак и убирая трубку за пояс. – веди.
Саймон развернулся и тяжело засеменил в сторону пещер, где, по приказу Хаджара, поставили кузни. И, чем ближе было к этим самым кузням, тем жарче становился воздух. Из пещер, будто из ноздрей спящего дракона, струились струи дыма. В воздухе кружился черный пепел, смешивающийся с небольшими снежинками, пробившимися сквозь барьер Серы.
Пологие своды служили здесь крышей. К ним были прибиты дымо-и-жаро-отводы, но они не всегда справлялись с нагрузкой. Медные трубы местами давали трещины. Их тут же заделывали, но порой таких трещин появлялось слишком много. Отсюда жар, гарь и копоть.
Саймон манерно прикрыл нос белым платочком (и где только достал). Генерал же шагал с прямой спиной и слегка приподнятым подбородком. Копоть и сажа мигом пристали к его лицу, но это не волновало Хаджара. Чистоплюем он никогда не был.
Внутри, в пещерах, ковали железо могучие мужчины. Каждый из них мог бы поспорить силой и объемом мышц с самим Медведем Догаром, да будут праотцы благосклонны к нему.
В огромных кузнях, среди красного света и жара, кипел оранжевый металл. Стучали огромные молоты по наковальням и их звон слегка замедлял биение сердца. Кузнецы всегда считались столь же таинственными и сакральными личностями, как и ведьма. Их наука была сложна и неведома простым смертным и практикующим
– Мой генерал, – отсалютовал главный кузнец.
С завязанной в косички густой бородой, широченными плечами и пудовыми кулаками, он возвышался над Хаджаром на три головы. И как только такой великан помещался в тесных пещерах…
– Показывайте, – распорядился Хаджар.
Кузнец кивнул подмастерьям и те выкатили в середину спрятанный под мешковиной некое сооружение. Кузнец лично сдернул с него покров. Сверкнула в свете огня черная сталь. Шесть длинных, тяжелых стволов, приделанных к огромному реле и шестеренкам, размером с ростовое зеркало.
К каждому из стволов шель желоб, в котором покоились ядра, а по центру находилось стальное кресло и некое подобие прицела. Рядом стоял довольный Тур, а Хаджар не мог поверить, что инженер и кузнец всего за пару недель смогли изобрести многоствольные орудие.
– И сколько выстрелов оно сможет сделать?
– Прототип выдержал по десять из каждого ствола, а затем три из шести лопнули и забарахлил поворотный механизм, – отчитался Тур.
Десять выстрелов – шестьдесят в сумме.
– Сколько нужно людей к этому… агрегату?
– Трое.
Что примерно на пять меньше, чем требуется к одной пушке, мысленно отметил Хаджар. Значит они могли при том же количестве канониров, примерно в четыре раза увеличить плотность артиллерийской обработки. И, может быть пушкам понадобиться не один час, чтобы пробить брешь в барьере над первым павильоном, но даже это – лучше, чем ничего.
– Сколько сможете изготовить за зиму.
