– Ну, не знаю тогда – вместе со вселенной. Так же как звезды на ночном небе. Просто взяли и появились.
– Ничего во вселенной не “берет и появляется”, Хаджар. У всего есть причина. Есть цель, – дух поднялся и подошел к краю обрыва. Он смотрел на свой дворец, на дракона и аиста круживших вокруг золотых крыш. – раньше я этого не понимал.
Хаджар убрал меч в ножны и опустился на траву.
– Если этого не понял Бессмертный за шестьсот тысяч лет, то куда уж мне.
– И все же, я бы хотел поговорить с тобой об этом. Считай это одним из моих последних уроков.
Хаджар был не против немного отвлечься от тренировок. К тому же, когда предоставлялась возможность не праздно провести время, а узнать что-то новое.
– Когда мудрец рассказывал мне эту историю, я не понимал её сути. Теперь же я расскажу её тебе и, может, однажды ты поймешь всю её глубину, как теперь понимаю я. Увы, мне для этого пришлось умереть.
Дух вернулся и сел обратно на камень. Он положил на колени свой меч и провел пальцами по клинку.
– Люди не первые, кто появился под сводом бескрайнего Неба, – начал свой рассказ дух. – и когда мы вступили на землю, здесь уже жили монстры и звери. И многие из них могли уничтожить нас одним лишь взглядом или дыханием. И тогда люди, в бесконечной борьбе за выживание, нашли способ стать сильнее. Они обнаружили реку мировой энергии и, омывшись в ней, вышли на вет иными созданиями. Так появились первые практикующие.
Хаджар молча слушал, лишь изредка кивая. Вполне логично предположить, что эволюция произвела на свет людей совсем не в первую очередь. И, в то время пока их цивилизация была слишком юной, бесконечные просторы уже давно бороздили могущественные звери.
– Я всю жизнь думал, что путь развития нужен чтобы получить силу. Обрести свободу самостоятельно распоряжаться своей судьбой, но… – дух посмотрел на пылающее под каменным сводом огненное ядро. – я ошибался, Хаджар. Я так сильно ошибался.
На этом их разговор закончился.
Оставшиеся два месяца тень утроил свой наставнический напор. Он указывал на самые мельчайшие недочеты и ошибки в любом движении и даже вздохе ученика. И, когда в последний день отведенного срока, генералу удалось срубить голову статуи, тень вздохнула спокойно.
Они простились так, как это было принято среди воинов.
– Живи свободно, – пожелал дух.
Хаджар, закутанный в одежды, стоял около входа в длинный коридор.
– Умри достойно, – ответил он и в тот же миг оказался среди заснеженного плато.
Дух смотрел на то место, где стоял его ученик и так не состоявшийся наследник.
Для чего нужен путь развития? Зачем придуманы сотни тысяч техник и выкован мириад артефактов.
Он так ошибался…
И, возможно, именно поэтому никогда бы не смог шагнуть дальше. Ибо ему не хватало глубинного знания и понимания…
В тот момент, когда Хаджар наносил на карту отметку о входе в гробницу, то еще не знал, что входить больше некуда.
Дух в последний раз взглянул на дворец. Он поднял перед собой меч и взмахнул им. И в тот же миг раскололось огненное ядро и камни начали осыпаться с треснувшего свода. Они дождем обрушивались вниз, ломая колонны и статуи, погребая под собой “наследие”.
Путь развития никогда не вел к силе…
Увы, чтобы понять это, Бессмертному пришлось дождаться ученика. Слабого, почти смертного воина, который понимал куда как больше, нежели великий мечник. Путь сам того и не осознавал.
Дух, прикрыв глаза, стоял посреди маленького, личного апокалипсиса. И несмотря на то, что рушились все его мнимые достижения, он улыбался. Исчезал, истаивал, обретая свою истинную смерть, но улыбался. Наконец он понял то, что искал на протяжении тысяч лет.
Он обрел свой смысл жизни.
Пусть даже и сделал это уже после смерти.
– Удачи, генерал Хаджар, – прозвучало среди заснеженных горных хребтов.
Элейн, дочь Короля Примуса, сидела у окна в своей башне. Нет, она не находилась в заточении и не ждала спасения. Просто наслаждалась зимним ветерком и смотрела на то, как где-то в далеких горах падал снег.
Её золотые волосы, стянутые в тугую косу, опускались на золотое же платье. Изредка выглянувшее из-за туч солнце пускало солнечные зайчики по её ожерелью. Сверкали изумрудные глаза, а принцесса все слушала и слушала свою фрейлину.
Молодая девушка не самой приятной внешности, но изумительного голоса. Элейн специально взяла на службу именно её. Отец не разрешал пускать во дворец бардов. Он вообще, в последнее время, мало кого допускал во дворец.
Многие первые лица страны были вынуждены часами находится в приемной его кабинета, чтобы попасть на аудиенцию.
Все чаще Элейн, из окна, видела, как подолгу её отец сидел у безымянной могилы на берегу озера. Порой, ей казалось, что отец разговаривал с надгробием. Он иногда смеялся, но чаще – грустил. А когда слышал песни о генерале Хаджаре, то сразу уходил или требовал прекратить.
– Расскажи мне еще, – попросила Элейн.
В руках она держала нарисованный художником портрет. Скорее всего он был не точным, так как кистью мастера руководили слова фрейлины. Второй причиной, по которой принцесса взяла её к себе – девушка жила в Весеннем.
