Ассасин вздрогнул. Опять. Этот голос. Мужчина оглянулся на остальных. Воины стояли, каждый погруженный в свои нелегкие мысли; они не слышали. Никто не реагировал на разливающийся по воздуху бархатный шепот.
«Ноэль».
Ведомый голосом убийца подошел к краю холма. «И что же ты собираешься разглядеть в этой кромешной тьме?» — он осекся. Из глубины мрака медленно вырисовывался человеческий силуэт. Ассасин моргнул: «Обман зрения? Нет…». Вдалеке тьма плавно стягивалась в одну точку, формируясь в плывущую в пространстве фигуру. Вязкая, тяжелая тьма. Настолько концентрированная и густая, что в сравнении с ней окружающий мрак казался не более чем поблекшим фоном. Она приближалась.
«Похоже, это финал, — ассасин положил руку на клинок, — наконец-то она показала себя. Скоро всё кончится».
Фигура исчезла.
«Что?!» — зрачки убийцы расширились. Он поддался вперед, обшаривая взглядом сумеречное поле в попытке зафиксировать исчезнувшую цель.
— Гххх… — внезапное магическое давление прижало мужчину к земле. Позади зазвучали натужные стоны ошарашенных наёмников в купе с глухими шлепками распластанных по тверди тел.
Магия бурлила в пространстве, обжигая кожу. В глазах темнело. Невидимый пресс безжалостно вдавливал людей в почву. Воздух трещал от своей тяжести. Дышать становилось всё труднее. Невыносимо сложно. Скрепя зубами, ассасин крепко ухватился за нить тускнеющего сознания.
Всё прекратилось так же внезапно, как и началось. Вздохи вялого облегчения разнеслись по пустынному холму. Пришибленные люди с хрипом глотали сырой воздух.
— Святые угодники…
— Что это было…?
— Демонстрация силы?
— Я чуть было не задохнулся!
Убийца вытер проступившую на уголках губ слюну. Зрение понемногу приходило в норму. Мужчина сфокусировал картинку на грузно поднимающейся туше Слейна. Их взгляды встретились.
И снова грянул закладывающий уши пронзительный вой. Тот самый жуткий вопль повелевавший мертвыми. На этот раз ближе… гораздо ближе. Нечеловеческий крик, наполненный безудержной ненавистью и болью, в упор ударил по подымающимся с колен наёмникам.
— Да вы издеваетесь! — просипел Слейн.
Нежить вставала.
Всё было напрасно.
Куски разрубленных тел вновь соединялись воедино. Посеченные мышцы заново срастались друг с другом. Остывший прах вздымался вихрем, формируя расплавленные ранее кости. Медленно и неотвратимо орда друидов и зверей возвращалась в строй, подчиняясь неумолимому зову.
— Нет, нет, нет… это… это просто… невозможно, — нервно захихикал Гвихир. — Это какой-то абсурд!
— Ебучие зомбари!! — заорал Слейн. — Ну, вперёд, твари! Я с удовольствием буду рвать вас столько, сколько потребуется! Вы станете моими бессмертными грушами для битья, суки! Вы…
Колосс запнулся, неловко тряхнув головой. Резко заведя руку за спину, он ощупал кольчугу.
— Какого… — пальцы капитана наткнулись на торчащий из доспеха арбалетный болт. Слейн обернулся.
Не сводя глаз с капитана, воин позади него взвёл арбалет для нового выстрела. Щелкнул спусковой крючок. Второй болт устремился в свою цель.
Слейн ушел от стрелы, молниеносно заслонившись рядом стоящим бойцом. Железный наконечник с хрустом вошел в человеческий череп.
— Убить предателя! — рявкнул латник.
Вместо этого двое головорезов с мечами наперевес рванулись к нему с явным намерением изрезать капитана насмерть. Сверкнула зеленая вспышка. Обожжённые останки наёмников покатились по склону. Рывком переведя прицел на Гвихира, арбалетчик потянулся к крючку.
Но не успел.
Взмахом клинка возникший за его спиной ассасин отрубил ему кисти.
Стрелок застыл бессмысленно глядя на свои руки-обрубки. В следующую секунду колосс впечатал его в землю:
— Ах ты, щенок! Какого хрена?!
— Стой! — убийца остановил занесенную руку латника.
Ассасин склонился над поверженным наёмником, вглядываясь в серое лицо. На него смотрели два безвольных затуманенных глаза.
— Он сломлен. Попал под вражеский контроль. Видимо, как и те двое.
— О, думаю, они и без того мечтали меня продырявить. Дай мне уже добить этого рахита.
— Без проблем, пользы от него теперь ноль.
Ассасин встал и, под хруст ломающихся костей, направился к оставшимся воинам.
Рев нежити бил по барабанным перепонкам. Мертвецы лавиной подбиралась к вершине холма. Нервы наёмников трещали по швам. В бесконечном потоке горящих глаз они с ужасом ловили на себе голодные взгляды бывших товарищей. Выжившие сдались. От некогда ушлых головорезов теперь смердело неприкрытым страхом и безысходностью. Убийца читал это в их бледных светящихся в потемках лицах. Страх, снова пережить наступающий ужас, и гнетущая безысходность, потому что бежать некуда.
Их осталось всего семеро. У многих тряслись руки. Кто-то не мог стоять и беззвучно рыдал на земле. Один молился. Второй истерично хохотал. В воздухе пахло мочой. Кто-то из них не сдержался. Ассасин стоял посреди отряда смертников. Они приняли своё поражение. И теперь всё что им оставалось — вариться в собственном страхе неминуемой смерти.
«А что же я? — мужчина посмотрел в темноту, — как и они… боюсь ли я умереть?»
Убийца подошел к Гвихиру:
— Что с Хранительницей?
