— Я не могу позволить тебе сделать это! — Ава угрожающе нависла над ней, пытаясь напугать аббатису.
Но Верна была не из робкого десятка. Пока заклинание ревело, охватывая скалу, она помахала в воздухе свободной рукой, пытаясь отогнать дух, но Ава заслонила ей обзор, дезориентировав.
Заклинание Плачущего Камня металось и извивалось, и внимание Верны ускользнуло. Ава отвлекла ее в критический момент.
Поднимаясь по устойчивому камню над альковом, Верна подумала, что находится в безопасности, но, к ее ужасу, скалы над ней тоже начали расползаться. Заклинание вышло далеко за свои границы.
— Нет, это невозможно!
Утес стекал вниз, хороня ряды вражеской армии. Поток камня накрыл тысячи солдат, прорвавшихся в каньон.
Ава совершила последний дерзкий выпад в сторону аббатисы, превратившись в мираж с едва осязаемой формой. Но когда стены рухнули, дух вскрикнул от ужаса и исчез, устремившись к генералу.
Верна напрягла мышцы, пытаясь добраться до того места, где могла бы удержаться и попробовать сдержать плавящийся камень. Она поднялась еще на несколько метров, но камни под ногами уподобились жидкой грязи. Каменный выступ в руке стал мягким как масло.
И она сорвалась.
Она падала со скалы, пытаясь удержаться за оползающую поверхность утеса. Ее пальцы уцепились за мягкий камень и погрузились в него до самых костяшек, но собственный вес тянул ее вниз, и в каменной породе оставались длинные борозды.
Верна попробовала остановить падение при помощи дара, одновременно пытаясь ослабить действие заклинания. Несмотря на все ее заверения в том, что она сможет справиться с высвобожденной силой заклинания, его сети и поля вышли из-под ее контроля. Она скатывалась по расплавленной породе, погружаясь в нее все глубже.
Последним всплеском магии она отклонила поля и приостановила действие заклинания, чтобы камень под ее ногами затвердел. Но это не сработало. Она оказалась зажата в каменном кулаке, повиснув вниз головой над каньоном, и смотрела, как гибнет все больше солдат в древних доспехах. Высвободиться она не могла, но скала продолжала таять. Камень тек вокруг нее, и вскоре Верну захлестнула каменная волна.
Ее последние мысли были полны надежды, что дух ее наконец воссоединится с духом Уоррена за завесой, и они проведут вместе вечность.
После атаки сэлок три поврежденных змеиных корабля неторопливо шли по спокойному океану к Норукайским островам. Сэлки успели убить более сорока налетчиков, пока не прибыл змеиный бог. Теперь выжившие зализывали раны, зашивали глубокие порезы и восхищались шрамами. Они хотели вернуться домой.
На главном судне осталось в живых лишь десять рабов; этого было слишком мало, чтобы управляться с веслами, поэтому норукайцам пришлось трудиться наравне с рабами. Они жаловались, что им приходится грести, как ходячему мясу.
Король Скорбь был подавлен после смерти Мелка и не собирался выслушивать их нытье. Говорил он мало, только гаркал приказы, едва сдерживаясь, чтобы кого-нибудь не убить. Он обрушил свой обитый железом кулак на голову мужчины, отпиравшегося от черной работы, и раскроил череп. Другие члены команды быстро прекратили жалобы.
— Помните, кто ваш король, — прорычал Скорбь, затем понизил голос. — Помните о Мелке. Мы все скорбим.
Бэннон и Лила гребли под гнетущий стук барабана надсмотрщика Боско.
— Мы оба могли погибнуть в ночном сражении, — пробормотал Бэннон. — Надеюсь, Норукайские острова не хуже смерти.
Лицо Лилы потемнело.
— Я решила сохранить тебе жизнь, мальчишка. Теперь мы должны решить, как лучше провести остаток наших дней. — Цепи ее звякнули, когда она навалилась на весло. — Норукайцы задолжали мне много своей крови. У нас еще будет шанс.
Бэннон был с ней согласен.
Змеиные корабли плыли еще два дня, пока дозорный не увидел первый из островов. Это были зловещие каменные глыбы, едва торчащие из воды и напоминающие гнилые зубы, но налетчики радостно загомонили при виде дома. Впрочем, сделали они это не слишком громко, все еще опасаясь гнева короля Скорбь. Тот стоял на носу корабля, положив большую ладонь на фигуру змеиного бога. Он впился взглядом в главный остров — черный, чудовищный, с грубыми очертаниями и узкой защищенной гаванью. На высшей точке острова стояла крепость. Ее отвесные стены, сложенные из тщательно подогнанных черных каменных блоков, нависали над бьющимися волнами.
— Бастион, — глухо произнес Скорбь.
У опасных рифов пенились волны, но норукайцы умело направляли три своих судна к узкой гавани. Десятки змеиных кораблей стояли на якоре в водах архипелага, а в сухих доках строились новые.
Лила мрачно нахмурилась при виде этой картины:
— Почти сотня кораблей была уничтожена в Ильдакаре, но здесь по меньшей мере еще столько же.
Некоторые змеиные корабли были старыми и потрепанными, но на многих виднелись свежая древесина и новые синие паруса.
