— Любая пища, которую они найдут, — она сделала паузу и сказала более твердым голосом, чтобы подчеркнуть свою мысль, — любая пища даст им энергию, чтобы продолжать идти.
Думая о своей легенде, о своей чести, Утрос почувствовал тошноту.
— Что происходит с моей армией? Что происходит со мной? — Он собрал всю решимость, сосредоточился на конечной цели, на причине своего существования после всех этих столетий. — Мы заплатим любую цену. Мы приняли это решение очень давно, и сейчас слишком поздно что-то менять. — Он прошел мимо искалеченных останков солдат, чтобы посмотреть на отвесный утес, который теперь был непреодолимым препятствием. Архив Твердыни был полностью утрачен.
— Они уничтожили все знания. — Он взглянул на дух Авы. — Можешь спасти хоть что-то? Пройти сквозь камень в призрачной форме и найти хотя бы свиток, хоть один том? Вообще что-нибудь?
Ее неосязаемый дух замерцал:
— Это невозможно. Сами книги обратились в камень. Свитки окаменели. — Когда она слилась с Рувой, оба близнеца сказали: — Они предпочли уничтожить знания, лишь бы не позволить нам получить их.
— Такое отчаяние показывает, как сильно они нас боятся, — сказал Енох.
— Это был мудрый тактический ход, — кивнул Утрос. — Хотел бы я, чтобы Рува использовала столь мощную магию для моих завоеваний, но нам это и не нужно. — Он повысил голос, чтобы солдаты могли его услышать. — Не верьте, что нам нужна такая поддержка! Моей армии достаточно.
Несколько солдат, желая отомстить, пробирались к дальнему концу каньона в надежде перехватить защитников, бежавших в горную пустошь, но Утрос знал, что Натан и остальные уже давно ушли.
— Сегодня мы пируем тем, что у нас есть, — сказал он, — но отдыхать долго мы не смеем. Армия должна двигаться дальше. Наша цель — добраться до моря, по пути завоевывая любые города. Норукайцы уже, должно быть, разоряют побережье. Король Скорбь ведет войну. — Он повернулся так, что на его золотой полумаске блеснул солнечный свет. — Мою войну.
На следующий день в бастионе царило оживление, и норукайцы стягивались к защищенной гавани.
— Военный флот вернулся! — разносился по залам голос стражника.
Налетчики ликовали, но рабы восприняли новость без энтузиазма.
Из открытого окна верхней башни Бэннон и Лила смотрели на десятки прибывавших змеиных кораблей. Бэннон успел досчитать до пятидесяти.
Лила поняла, что это за корабли.
— Это поврежденные суда налетчиков с реки под Ильдакаром. Корабелы закончили ремонт.
Бэннон не забыл о разбитых судах. Норукайские корабелы и рабы трудились день и ночь, пока не приготовили их к плаванию. Присоединившись к флоту Ларса и сотне новых змеиных кораблей, построенных в отсутствие короля, эти суда превратили флот норукайцев в неудержимую силу. Они разорят все побережье.
— Пресвятая Мать морей! Мы должны бежать отсюда! Это важно как никогда, — воскликнул Бэннон. — Мы должны предупредить людей о предстоящих нападениях. Как они смогут защитить себя?
— Это очень важно, но шансы на побег стали еще меньше, — сказала Лила. — В бастионе теперь вдвое больше норукайцев, которые будут наблюдать за нами каждое мгновение.
Бэннон смотрел, как подходят восстановленные корабли — точно стая волков к раненому оленю. Некоторые суда встали на якоре у отдаленных островов архипелага, в то время как другие пришвартовались у самого бастиона. Их команды были готовы к бурным празднествам и военным приготовлениям.
Подумав об этом, он медленно улыбнулся.
— А вот тут я с тобой не согласен, Лила. Наши шансы только возросли! Подумай о пьяных гуляниях. В бастионе воцарится полный хаос, и рабов загрузят бесконечными поручениями. Кто за всем этим проследит? А кто будет следить за мной и тобой? Может, даже Атта перестанет к тебе цепляться?
Лила поморщилась от боли в набухших синяках и заживающем ожоге.
— У нас может появиться возможность, но нет ресурсов. Куда идти?
— Если выскользнем из бастиона, то уж где-нибудь спрячемся.
Лилу это не убедило.
— И что тогда? Мы все равно находимся на острове, окруженном змеиными кораблями.
— Эммет должен нам помочь. — Бэннон знал, что это их единственный шанс.
Когда новоприбывшие ввалились в бастион, старый кухонный слуга был поражен свалившейся на него ответственностью и страхом расправы, если пирушка не выдастся на славу. Капитаны ворвались в гигантскую крепость, заполнив и приемный, и тронный залы, где Скорбь выслушивал их доклады. Король оставался мрачным после потери Мелка, но ярость оживила его. Когда восстановленные корабли вернулись из Ильдакара, он решил, что единственный способ избавиться от печали — это опустошить Древний мир.
На кухне творилась суматоха. В разогретых печах выпекали хлеб, и буханку за буханкой складывали в деревянные тележки. Кладовые почти опустели, но, к счастью, Ларс кое-что добыл в набегах.
Эммету и его подопечным еще предстояло готовить еду. Вокруг суетились рабы, и хромающий старик еле успевал руководить. Вышколенные рабы выполняли свои обязанности, но новички часто роняли тарелки или проливали содержимое супниц.
Бэннон с Лилой зажали Эммета в углу у выхода из кухни.
