— Если эта горстка защитников сможет удержать каньон, то я успокоюсь. — Она вздохнула. — И очень удивлюсь. Если ты потерпишь неудачу, я буду готова обрушить скалы и уничтожить эту опасную библиотеку. Я изучила заклинание Плачущего Камня. Оно запечатает архив, и знания никогда не попадут в руки врага.
Он вздрогнул под ее стальным взглядом:
— Будь очень осторожна, моя дорогая аббатиса. Мы уже видели, что могущественная магия может уподобиться неконтролируемому лесному пожару.
Она скептически нахмурилась:
— Ты имеешь в виду Элберта и разрушенное хранилище пророчеств? Мы видели, что происходит, когда неподготовленный новичок не может совладать со своим даром. У меня немного больше опыта. — Лицо Верны смягчилось, и она положила руку на плечо Натана. — Но я буду осторожна.
Они поднялись по узкой каменной тропке к главному архиву. В залах и туннелях ученые в суматохе сортировали наиболее важные документы, а помнящие пролистывали тома, сохраняя тексты в памяти.
Франклин не мог решить, какие тома спасти, поскольку их было слишком много.
— Скоро мы должны уйти, но что мне делать? Мы каталогизировали только незначительную часть книг. Как мы узнаем, какие из них самые нужные? — Он провел ладонями по каштановым волосам. — Когда Саймона убили, я стал ученым-архивариусом, но я не знал, что мне предстоит сделать такой выбор. В хрониках я останусь человеком, который позволил уничтожить Твердыню. Ради чего?
— Чтобы спасти мир, — сказала Верна. — Это не бесполезный шаг.
Натан постарался, чтобы в его голосе звучал оптимизм:
— Если сможем отбить гигантскую армию, нам не придется уничтожать архив; все смогут вернуться домой и отпраздновать это событие.
Аббатиса Верна фыркнула и направилась к восьми сестрам Света, корпевшим над книгами по опасной магии в надежде изучить новые заклинания, которые можно испробовать на Утросе. Они уже обнаружили несколько техник и хотели бы их освоить, но время было на исходе.
Юная Эмбер раскраснелась и имела потрясенный вид. Она рассматривала несколько разложенных пред ней книг, но не могла решить, какую прочесть первой.
— Теперь я знаю, что чувствовал мой брат, когда командующий оставил его защищать бухту Ренда. У него тоже было всего пятьдесят солдат.
— У него было гораздо больше, моя дорогая, — сказал Натан, пытаясь успокоить ее. — Он весьма изобретателен, а жители бухты Ренда были настроены дать норукайцам отпор. Мы действуем так же. — Он завернулся в новый плащ, наслаждаясь мягкостью ткани. — Правда, у армии Утроса намного больше бойцов, чем было налетчиков в бухте Ренда…
Эмбер кивнула.
— Если Норкросс сделал это, то и я смогу. Я скучаю по брату. Как думаете, мы когда-нибудь увидимся?
Натан одарил ее ободряющей улыбкой.
— Конечно.
— При условии, что переживем следующие два дня, — поправила Верна.
— Вечный пессимист, — фыркнул Натан.
Верне было не до смеха.
— Как уже много раз говорила, я реалист. Сейчас важно, чтобы все люди оказались в безопасности. Здесь останутся только бойцы — солдаты и одаренные.
— Мы будем обороняться изо всех сил, — сказал Натан. — Тебе нужно еще раз взглянуть на заклинание Плачущего Камня или ты уверена, что запомнила все аспекты?
— Я уверена, и у меня есть магический песок, — сказала Верна. — Если защита не выдержит, тогда и только тогда я запущу заклинание и расплавлю скалу. — Она одарила его жесткой улыбкой. — Обещаю ждать до последнего момента, но если мне действительно понадобится задействовать заклинание, то я уничтожу как можно больше солдат врага.
Королева сэлок разорвала Мелка на части и швырнула тело в лужу из его же крови и внутренностей. Король Скорбь обезумел. Он превратился в монстра с остекленевшими глазами, наполненными яростью. Он издал бессловесный первобытный рев, который заставил бы содрогнуться волков. Скорбь одной рукой взмахнул боевым топором, а другой выхватил разделочный нож. Одним ударом он отсек голову ближайшей сэлке, и королева отскочила, как грациозная рыба. С ее когтей все еще капала кровь Мелка, а протяжное шипение походило на издевательский смех.
Королева мягко приземлилась на перепончатые ступни, оказавшись вне досягаемости его оружия. Скорбь бросился на нее, словно бешеный бык, размахивая топором из стороны в сторону, но она увернулась и ускользнула.
Временами на поле боя Бэннон погружался в красный туман, превращаясь в боевой вихрь. После он не мог вспомнить, что делал, лишь видел тела своих многочисленных жертв. Он оставался жив, хотя и с сотней ран, о которых не помнил. Сейчас Скорбь пребывал в таком же неистовстве.
Три сэлки навалились на короля, но он в ярости рубил их конечности и головы. Скорбь метнул разделочный нож в королеву, но она отклонилась; лезвие скользнуло мимо, едва задев чешую на груди, и вонзилось в широкую спину норукайца, сражавшегося с другой сэлкой. Норукаец потянулся за спину, удивленно нашаривая кинжал, а противник воспользовался заминкой и разорвал горло налетчика.
