Но не когда речь об Эрин. Шай не мог с чистой совестью свалить на вздорного грифона собственные порывы увидеть, защитить, утешить, позаботиться и…
…присвоить. Но в этом направлении Шай старался не думать лишний раз. Он сроду не был робким и нерешительным, однако за столько лет привык быть для пресыщенных чванливых имперцев разовой акцией, забавным развлечением. Привык. И приучил себя думать, что ему это по барабану.
Как оказалось, нет.
Шай не знал, как так вышло, но был абсолютно бессилен перед очевидным фактом: он слишком влюблён в малахольную фейскую девчонку, чтобы просто оставить её в покое. И слишком напуган перспективой очередной… разовой акции.
«Кто в здравом уме свяжется с оборотнем? Тут тебе не сказка про красавицу с чудовищем! Вас, чудищ, цивилизованные люди из жалости привечают!» – будто наяву прозвучал нежный голосок одной из его бесчисленных академских подружек. Какой именно – он уже не мог вспомнить; ни одна из тех девиц не задерживалась надолго, и за давностью лет все они стали на одно лицо. А вот гадкая насмешка в голове засела накрепко и была неизменно свежа.
Всем им нравилось, каков он снаружи, но никому из них не хотелось знать, каков он внутри. Зачем? И так всё ясно – дикарь, животное, зверь в человечьей маске.
Шай сердито встряхнулся, мотнул головой – длинные волосы, в спешке ничем не собранные, развевались на ветру и всё норовили залезть в глаза. А всякая гадость – в мысли.
«Эрин не такая, – подумал он упрямо. И тут же с издёвкой разуверил сам себя: – Хотя откуда тебе-то знать? Топчешься на месте, как грифон между двумя коровьими тушами. Чего ждёшь, спрашивается? Будто бы эта колючка сама тебе на шею кинется…»
Эрин – не кинется. Не из высокомерия и чванливости, и уж точно не из неприязни. Просто в ней, как и в Шае, засела какая-то… червоточина. Плохое воспоминание, и вряд ли одно. Сумасшедшинка, не позволяющая ей сближаться с кем-либо. Ну или фейская натура, отстранённая и холодная, в ней слишком сильна. Не зря ведь говорят, что у фейри сердце в железе – любить не умеет, чувствовать не может.
Шай свернул вслед за огибающей старый дуб тропинкой, отметил отстранённо, что надо бы облагородить места – да, снова всё для Эрин, чтобы ей было удобнее брести через лесную чащу на эту свою работу. Отметил, да так и замер, вдруг ощутив, как холодный ветер полоснул по коже, заставил передёрнуть плечами. Хотя видят боги и богини, Шаю тот ветер – самая что ни на есть родная стихия…
Мысль эта, старая присказка, невесть откуда взялась в его голове. Не своя будто. Посторонняя. Пришла, уселась поудобнее, заставила покоситься в сторону того самого моря, которого за деревьями не видно. Но что оно там есть – неоспоримо. Плещется, бушует, гонит ветра и тьму.
Магию.
– Что ещё за хрень? – выдохнул Шай, ощутив волну неведомой ему силы.
Нехорошей, тёмной, очень мощной. Несущей с собой холод и смерть.
Ноги пошли будто сами собой, прежде чем Шай это понял, прежде чем даже захотел пойти туда, откуда повеяло той самой магией. А потом и вовсе побежал, не обращая внимания на тут и там торчащие корни старых деревьев, на тонкие веточки, что пару раз ухитрились хлестнуть по ногам, по лицу, царапнули по куртке, зацепились за длинные волосы.
Бальтазар, большой, чёрный, со сверкающими инфернальной зеленью глазами, возник словно бы из ниоткуда. Просто возник, рыкнул коротко, а потом, не дожидаясь никакой реакции от Шая – да что там может ждать от него собака, в самом деле? – вцепился в штанину и потащил за собой.
– Эй, погоди, куда ты?..
Ясное дело, тут и пророком быть не нужно. К Эрин. Больше-то жутковатого чёрного грима, кажется, ничего в этом мире и не волнует. Ну, не считая разве что еды.
Шай нахмурился, нервно стиснул кулаки; сердце трусливо замерло, а после забилось в испуге. Что если?..
Не если. Эрин жива и вроде как здорова. Не проклята, не околдована, не пытается спрыгнуть с утёса – и Хладная разбери, почему именно об этом подумалось Шаю. Но явно напугана – вжалась спиной в дерево, замерла на другом конце поляны, будто вообще пошевелиться не может.
– Эрин, – позвал Шай. Дождался, пока пёс его отпустит, быстрым шагом приблизился, рухнул на колени подле неё. – Эрин, эй, посмотри на меня. Эрин, это я, Шай, эй…
Эрин посмотрела. Через силу подняла голову, словно и впрямь была парализована неведомым проклятием. Глянула так, будто не видела толком, будто у неё со зрением что-то. А потом вдруг бросилась на шею, сжала так крепко, что казалось, вот-вот – и помрёт Шай вовсе не от старости или шального проклятия. А от того, что его задушат.
– Шай, там… Они… – шептала Эрин заполошно, напрочь перепуганным и будто не своим голосом. – Почему они это сделали?.. Я пыталась… Не смогла. Почему двое, Шай? Всегда была одна… Почему сейчас двое?.. Почему снова?..
– Кого – двое? – спросил Шай, с трудом, но всё же отцепив от себя Эрин. Совсем немного, только чтобы видеть её лицо.
Дурная мыслишка в голову всё же полезла. Да не одна, а целый ворох.
