Эрин кивнула, чувствуя, как полыхает лицо и даже кончики ушей. О том, что целовать её будут при свидетелях, она в своей обиде как-то не подумала.
– Ну вот, говорил же, – тихо рассмеялся Шай. И снова целоваться полез, будь он неладен.
– Оставь бедную девочку в покое, охальник! – возмутилась Агнес, но совершенно неискренне – выглядела добрая женщина так, словно наконец обженила единственного сына.
Кали криво ухмылялась, мол, вы ещё потрахайтесь тут, но в её взгляде также виднелось нечто сродни умилению.
– Полетал-то как, любовничек?
Шай снова посмурнел, принимаясь ковырять еду, но как-то без энтузиазма.
– Тишь да гладь.
– И что тут, позволь спросить, плохого?
– Сам не знаю, – он пожал плечами. И, смерив свою помощницу пристальным взглядом, строго выдал: – Съешь хоть что-нибудь. И сходи наконец к целителю, пока я не оттащил тебя силком.
– Боги, Шаэ, уймись ты! Вот наседка! – огрызнулась Кали, выразительно закатив глаза. – В порядке я! В порядке!
Эрин пригляделась к ней повнимательнее и, улыбнувшись, сочувственно заметила:
– Элейн говорила, чай с мятой и имбирём очень помогает. Она в этом вроде разбирается, у неё всё-таки двое детей.
– И впрямь, милая, я старшенького тоже тяжело носила, – сочувственно закудахтала Агнес, всплеснув руками. – Ох! А что ж ты сразу-то не сказала?..
– Что-о?! Да не беременна я! – возмущённо воскликнула Кали, побледнев до синевы. – Что вы все?..
– Кали, ты беременна, – флегматично проворчал Шай, даже не подняв глаз от еды. – Я честно ждал, пока ты сама признаешься, но, похоже, до тебя самой дойдёт, только когда живот на нос полезет.
– Ах ты… сволочь! – едва не прорыдала несчастная менталистка. И, злобно швырнув в своего лорда вилкой, убежала в слезах. Агнес, смерив его негодующим взглядом, поднялась и помчалась следом, приговаривая что-то в духе: «Вырастим, воспитаем, ну что ты, моя девочка!»
– Развели цирк, – вздохнул Шай, отодвинув тарелку. – Нет, я ещё и крайний остался!
– Это я идиотка, что при всех ляпнула, – грустно выдохнула Эрин. – Думала, она знает…
– Да я тоже думал. Блин, а куда Мэйр-то смотрела?
Её дар, странно озабоченный чужими детишками, охотно ответил на этот вопрос.
– Не хотела пока её волновать. Зелье дала, а Кали не стала пить. Да успокойся, всё с ней будет в порядке! И с грифонёнком тоже.
Понурившийся было Шай подпёр голову кулаком и, снова разулыбавшись во весь рот, спросил чуть заискивающе:
– А девочка или мальчик?
– Не скажу, – фыркнула Эрин. – Страдай.
– У, злая фея!
Эрин на это пожала плечами, мол, ну да, и что?
– Разве что немного, – и вновь принялась за еду.
Кусок вновь не лез в горло, теперь уже от досады на саму себя. Но обижать Агнес не хотелось. Все ведь знают, что маги поголовно проглоты, и если уж отказываются от куска хлеба, то лишь потому, что тот хлеб невозможно есть.
Шай хмыкнул и последовал её примеру. Даже витавшая над ним непонятная мрачная аура куда-то исчезла – перед Эрин теперь вновь был уже знакомый ей Шай: добрый, солнечный, горячий точно печка, с тёплыми янтарными глазами. Немного хищными, но тут уж ничего не попишешь – звериная сторона высших оборотней редко имеет форму безобидных пушистиков.
Под руку полез Бальтазар. Еду не выпрашивал, но на опустевшую тарелку деловито облизнулся. После чего, толкнувшись под ладонь Шая и дождавшись полагающихся поглажек, направился в сторону двери, из-за которой не так давно «в дезабилье» возник Шай.
– Я смотрю, мой грим у тебя частый гость, – не скрывая ревности, пробормотала Эрин.
– Он частый гость моей кухни, – хохотнул Шай. – Ревнуешь?
– Завидую.
– Чему? – изумился он, весело щурясь. – Побойся Хладной, маленькая фея, тебе тут рады ничуть не меньше! В любое время дня и ночи. Только вот…
– Что?
– Только вот Глаз Бури мне больше нравится.
– Ты такой ужасно странный, – фыркнула Эрин, хотя улыбка так и просилась на лицо. – Живёшь в целом замке, а околачиваешься у меня в шалаше.
– И на кой мне замок, в котором нет тебя?
Эрин смущённо потупилась, мотнула головой, отчего дурацкие кудри, которые не в силах унять ни косы, ни магия, упали на глаза.
– Ну я же здесь.
– И то верно, – расплылся в улыбке Шай и, поднявшись со своего стула, потянул Эрин за руки. – Пойдем, покажу тебе, за что я всё-таки люблю это место.
Любимое место Шая оказалось скалистым обрывом – узкой полосой в десяток футов, что отделяла крепостную стену от бушующего моря. Каменистый берег щербато скалился, обещая быструю смерть всякому, кто свалится вниз; прибой шумел и яростно обрушивал на Мыс Штормов волну за волной. Эрин хватило одного взгляда, чтобы отшатнуться назад, испугавшись до дурноты.
Отшатнуться – и тут же ощутить спиной жар чужого тела. Шай обнял её покрепче, сцепил руки на животе, мимоходом коснулся губами щеки и устроил подбородок на плече. Эрин в который раз подивилась, что они с Шаем едва ли не одного роста – её лорд-грифон умел казаться куда выше и внушительнее, чем на самом деле.
– Ну что ты трусишь, маленькая фея? – выдохнул Шай ласково, с толикой беззлобной насмешки. – Тебе больше не нужно бояться высоты. Вообще ничего не нужно, но высоты – особенно.
