Но останавливаться мне нельзя. Глубинные камни взывают ко мне, их голоса взбудоражены кровью. Я должна ответить. С пульсацией урзула в голове я спешу дальше. Жар окружает, но не воздействует на меня, неспособный проникнуть в мой джор. Я дохожу до места, где землетрясения уничтожили часть лестницы, и здесь наконец останавливаюсь. Когда никакой альтернативы не обнаруживается, я просто шагаю в пустоту.
Я падаю.
Свободный, прекрасный полет в неизвестное.
Это чем-то похоже на тот сон, что столько раз снился мне прежде. Вот только во сне моя кожа сгорала, а я кричала от ужаса.
Теперь же ужаса нет. Нет боли.
Только падение.
Затем я ударяюсь о землю, закупоренная в защиту моего джора, и несколько раз перекатываюсь, пока не останавливаюсь. Какое-то время я лежу там, где упала, ощущая, как толчки пульсируют в моих конечностях, ощущая, как у меня в голове взрываются сполохи неудержимой красной энергии. Часть меня хочет остаться здесь. Просто бросить все потуги и позволить кристаллам меня поглотить целиком. Но я не за этим сюда пришла.
Мои чувства пронзает глубокий укол. Медленно повернувшись, я открываю глаза, не ожидая ничего увидеть на такой глубине. Вот только… погодите. Что-то здесь есть.
Я нашла сердце камня. Но это не просто камень. Это обширная сеть кристаллов, сросшихся воедино и распростертых передо мной, тянущихся на целые мили в глубинах этого мира. Они огромны, сформированы давлением эонов. Куда громадней самого высокого из камней Урзулхара, в десять раз превышающие его рост, они все соединены, как переплетенные пальцы, и мерцают нереальной красотой. Сложная песнь гудит из их сердцевин, многоголосая и выходящая далеко за рамки восприятия моего божественного дара.
Но мне и не нужно ее понимать. Мне нужно лишь присоединиться. Сделать себя ее частью.
Я медленно поднимаюсь. Мир снова трясется, и кристаллы стонут посреди своей песни. Но красная пульсация в их центрах становится сильнее, влечет меня. Я протягиваю обе руки, вступаю в эту сеть, переплетение столь тонкое, что могло быть сотворено только руками бога. Я кладу ладони на два разных отростка живого камня.
Резонанс прошибает мое тело, пронзая щит моего джора. Он проносится через мою душу, расширяя мое сознание десяти-, сто-, тысячекратно. Я чувствую весь урзул вокруг меня: эти массивные кристаллы, соединенные силой вибрации друг с другом, с окружающими их кристаллами поменьше, с разбитыми осколками Урзулхара. Все дальше и дальше тянется эта связь, увлекая меня за собой. Все больше и крупнее, охватывая весь мир. Было бы так просто затеряться в необъятности этого хора, позволить своим телу, разуму и душе раствориться в этом великом единстве. Быть может, я так и сделаю. Может, это и есть моя итоговая участь. Но сперва…
Я закрываю глаза. Хватаюсь за эти вибрации. Если бы не мой джор, я бы раскололась на миллион кусочков, совсем как разбитый мною Тарг. Но я сильнее, по крайней мере пока. Я посылаю себя во все стороны, волной проношусь по этому миру. Душа все же – великая вещь, даже ограниченная хрупким человеческим сосудом. Но меня больше ничто не ограничивает. Мой сосуд – это та песнь, то сияние. Оно выносит меня из моего центра, расширяя все представления о себе, которые я когда-то имела. Я – это мир. Я – это песнь. Я разом повсюду.
Я чувствую другие живые души этого королевства, все их маленькие и трепещущие страхи. Трольдов, прячущихся в своих рушащихся домах. Вогг, мечущихся по своим обваливающимся кавернам. Сумеречных кошек, пещерных пауков, тонкокрылых олков, делающих последние вдохи, почти совсем вымерших. Я чувствую их всех внутри себя. Они мои, а я – их, пускай они могут и никогда не узнать обо мне.
Я спасу их всех.
Я ныряю глубже. В горячие, сокрушающие глубины. Это тоже разом и похоже и не похоже на мой сон о падении. В том сне моя плоть не могла вынести жара. Но я больше не та плоть. Я камень. Я кристалл. Я древняя, вневременная и непроницаемая. А потому я ныряю, мчусь на вибрациях урзула до самого расплавленного ядра, где корчится Арраог.
Она огромна.
Слишком огромна и слишком кошмарна, чтобы ее можно было сдержать в этом теле.
Она идея – непознаваемая величина. Красота и ужас, созданные, чтобы танцевать по обширности пространства и времени. И все же вот она, придавленная этим миром камня, который сковывает, но не может ее удержать. Не навсегда. Она сгибает один коготь – и новый разлом раскрывается вдоль наружной корки. Она ревет – и клубы ядовитого газа вздымаются, заполняя туннели смертоносными облаками. Но куда хуже ее размеров или яда – гнев. Он разносится во все стороны – огненный вихрь из глубин ада. Он бы испепелил меня в один миг, если бы я не была рассеяна по мерцающему урзулу. А в таком виде ей до меня не добраться.
Но она знает, что я здесь.
