С судорожным вдохом я сажусь, глаза мои мечутся, пытаясь охватить всю сутолоку окружающего мира. Лур стоит на коленях справа от меня, на ее бледных щеках следы слез. Кажется, она что-то говорит, вроде бы настоятельно обращается ко мне, но рев в ушах заглушает ее слова. У нее за спиной стоит леди Парх, она тяжело пошатывается, ее шлем пропал, волосы в диком беспорядке. Маленький гонец лежит у ее ног, свернувшись калачиком. Позади них всадники на морлетах пытаются взять под контроль своих топочущих зверей. Повсюду шум и хаос.
Но я вижу звезды. А за угасающим сиянием колонн лежит плоский, безликий пейзаж.
Я поднимаюсь на ноги и напрягаю колени, чтобы тут же не рухнуть обратно. Уверившись, что не упаду, я резко разворачиваюсь к Мифату, стоящему неподалеку, вместе с тем удерживая поводья своей лошади и успокаивающе поглаживая ее широкую щеку.
– Что, во имя девяти преисподних, это было? – рычу я.
Маг, вновь натянув капюшон на лицо, поворачивается и смотрит на меня. Его глаза блестят из глубоких теней.
– Никто не знает, – спокойно отвечает он. – Ни что это, ни почему оно нападает. Оно берет тех, кого может, а потом уходит.
– Куда уходит?
Арторис пожимает плечами.
– Кто знает? Свет путевых столбов это сдерживает. По большей части. Но если кого-то выбрали для жатвы, то его заберут. И с этим ничего не поделать. – Одним плавным, легким движением он садится на лошадь. Зверь странным образом спокоен по сравнению с беснующимися морлетами. Быть может, он его зачаровал.
– Вы готовы продолжать путь, Король Теней?
Я буравлю взглядом этого Мифата, такого спокойного после того ужаса, который только что потряс всех нас до мозга костей. Волна лютого презрения заливает мои вены. Мне едва удается удержаться и не стянуть его с седла, чтобы вбить это его безмятежное лицо в грязь.
Вместо того я разворачиваюсь и прохожу между двумя путевыми столбами на раскинувшуюся за ними равнину.
– Ваше Величество! – кричит мне вслед Лур, ее голос почти заглушает рев леди Парх:
– Не дури, Фор!
Я игнорирую их обеих и продолжаю шагать по залитой лунным светом равнине, следуя за отчетливо отпечатавшимися в земле отметинами: здесь кого-то тащили. Я следую по ним по меньшей мере на сорок ярдов от дороги, пока не нахожу то, что ищу.
Раг. Лежащий лицом вверх, его рот зияет кошмарным оскалом.
Я останавливаюсь. Желудок сжимается.
Он совершенно невредим. Нет никакого окровавленного торса, из которого вываливаются кишки. Его тело целое, все еще облаченное в броню. Не хватает только его шлема.
И глаз.
Тело Рага освобождают от брони, заматывают в плащ из хугагугового шелка и привязывают к спине его морлета. Я распоряжаюсь, чтобы командующего Урша и всех остальных всадников, погибших в этом происшествии, точно так же подготовили к дороге. Сложно найти добровольцев, желающих выйти за отмеченную путевыми столбами границу на залитые лунным светом земли, чтобы отыскать их останки. Лишь горстка трольдов присоединяется ко мне, дабы обшарить местность в поисках наших пропавших мертвых. Но я обязательно верну их домой, в Мифанар. Я прослежу, чтобы их души обрели покой в Глубокой Тьме.
Лишь когда мы всех находим, я киваю Мифату. Мы едем дальше. Молчаливый отряд, продвигающийся по тропе, обрамленной этими белыми колоннами. Маг едет впереди, указывая дорогу, а я скачу у него за спиной. Парх больше не держится рядом, теперь она держится в нескольких лигах позади. Так что я один.
Черная молния больше не показывается. По крайней мере, пока.
Мы едем уже какое-то время, когда моя рука находит небольшой кошель, пристегнутый к седельной суме Кнара. Я сую руку внутрь, сжимаю спрятанный внутри кристалл и достаю его. Он мягко пульсирует внутренним светом, но в его сердце вихрится темное пятно. Зачтутся ли те, кто умер сегодня, в качестве оплаты моего долга перед богами?
Но кристалл не изменился. А значит, цена за жизнь Фэрейн еще не уплачена.
– С кем вы встречаетесь в Круге?
Наступает уже шестое сумрачье с тех пор, как Фор покинул Подземное Королевство. Только сейчас Хэйл наконец-то озвучивает вопрос, который, не сомневаюсь, уже какое-то время назревал у нее в голове. В течение последних пяти дней она ничего не говорила. Все это время я спала от мерцания до сумрачья, вставала, чтобы съесть то, что приносил мне какой-то невидимый слуга, и вновь оправлялась в сады. И все это время моя телохранительница держала язык за зубами.
Этим сумрачьем, выйдя из своей комнаты, я обнаруживаю Хэйл стоящей на своем обычном месте возле стены напротив. Она всегда там. Не знаю, когда она отдыхает или ест. Быть может, ее сильное трольдское тело не испытывает потребности в сне, еде и прочих базовых вещах. Я не спрашивала. Мы почти не говорили с моей неловкой попытки проявить сочувствие. Так даже лучше. Безопаснее.
Но теперь в ее взгляде появилась какая-то резкость, которой там раньше не было.
Я застываю на пороге своей комнаты, одной рукой все еще сжимая дверную ручку.
– Я, эм…
