Я открываю глаза и опускаю забрало шлема. Мой дух сужается до наконечника копья, сосредоточенный на грядущей битве. Я отдам все, абсолютно все, что только могу отдать. А затем вернусь к ней.
– Драг-ор! – реву я и пришпориваю Кнара. Мои всадники несутся волной позади меня. Морлеты не издают ни звука – никакого грохота копыт по равнине. Мы – летящая тень смерти, мчащейся на дышащих серой скакунах.
Хобгоблины в своем украденном городе чувствуют наше приближение. Они набиваются на самые высокие разрушенные башни и стены, размахивают руками и бьют себя в грудь, словно приветствуя нас. Их так много: больше, чем я когда-либо видел в одном месте. Как Рувену удалось перевезти их сюда, не потеряв в процессе собственную жизнь, – ума не приложу. Но они здесь, и они не боятся трольдов в трольдской броне. Пускай сами они обнажены, не считая жестких волос, покрывающих их кожистые шкуры, они с дикой безудержностью выставляют себя на обозрение. Быть может, они жаждут объятий смерти; для столь омерзительных существ покинуть эту жизнь, наверное, – облегчение.
– Оргхру, ортоларок! – реву я и вгоняю шпоры в бока Кнара. Он отвечает на мою команду и взмывает в воздух, ему не терпится взобраться в это темное небо. В тот самый миг, когда мы добираемся до самых передних стен павшего города, туча морлетов вздымается единой волной, проносясь над головами ярящихся хобгоблинов. Летят снаряды: камни, черепа, сломанные копья, отрубленные головы. Все, на что только могут наложить свои гадкие лапы эти чудовища. Б
Несколько моих всадников опускаются ниже, чтобы рубануть мечами по этим тварям.
– Держаться выше! – реву я, но слишком поздно. Их стаскивают с седел. Хобгоблины наваливаются на них горой, вопя от кровожадной радости, заглушая их крики, пока сами пытаются сорвать их броню и пронзить плотные трольдские шкуры. Мы не можем остановиться и помочь. Мне остается только молиться, чтобы им удалось стряхнуть нападающих и вновь взобраться на своих скакунов.
Мы поднимаемся выше. Но это слишком опасно, потому что сверху нас опаляет дикая магия. В одного из моих воинов ударяет разряд необузданного колдовского света, отчего морлет под ним тут же испаряется. Он жестко падает, пробивая прогнившие крыши внизу. Я не вижу, что с ним стало.
Затем мы покидаем город. Те заграждения, которые не могли пробить Мифаты, мы попросту перелетели. Теперь мы глядим на равнину, раскинувшуюся между городом и цитаделью, примостившейся в тени горы. Резкий свет магии открывает нашему взору войска Рувена. Мое сердце пропускает удар.
Все хуже, чем я думал. За один только взгляд я насчитал по меньшей мере три сотни оррианских копейщиков, вооруженных своими лунными клинками. От их рогатых голов и скалящихся шлемов-масок может сложиться впечатление, что Рувен призвал к себе на службу демонов из глубин девяти преисподних. За ними стоят пешие солдаты, ноксаурийские берсерки, уже остервенелые от вирулиума и жаждущие схватки, молотящие своими клинками по щитам. Однако они не могут приблизиться к цитадели, потому что мощные защитные чары их не подпускают. Даже сейчас творится какая-то контрмагия, попытка смести эти чары, и именно из-за этого по всему небу волнами расходятся хаотические вспышки света и силы. Пока что защита держится, подпитываемая Мифатами изнутри цитадели. Но долго они не протянут, и тогда нахлынут берсерки.
Крепость уже под угрозой. Пускай защитные чары и сдерживают б
Великанов нужно сразить, иначе все, что еще случится этой ночью, не будет иметь никакого смысла.
– Драг-ор! – кричу я и бросаюсь вперед, ведя Кнара через магическую бурю над головами Оррианских копейщиков. Те взмахивают своими копьями, отчего снизу взметаются арки заостренного лунного света. Когда эти арки попадают в морлетов, звери тут же распадаются, а их ездоки камнем падают вниз. Однако трольдов падением не напугать. Мои воины приземляются с оружием на изготовку и принимаются прорезать в рядах врагов круги смерти, когда те пытаются навалиться на них.
