Мы с Миленой вперились друг в друга многозначительными взглядами и тут же, ощутив удар по ногам под столом, тихо вскрикнули.
– Какие люди! Неужели ты все‐таки приехал! – воскликнул Степка.
Все дружно обернулись. О. Мой. Бог. На мою спину легли две теплые руки, создавшие опору и остановившие мое падение. Вот что значит дружеская ментальная связь. К нашему раскладному столу направлялась высокая фигура: косуха нараспашку, черные потертые джинсы и просторная белая футболка. Ветер поигрывал темными волосами, кривая улыбка сияла на лице. Я громко сглотнула и спряталась за спину Милены. Угораздило же меня приехать сюда в бомбере!
Часто дыша, я пыталась угомонить трясущиеся руки. Фигура подошла совсем близко, я уставилась в тарелку и боялась шевельнуться. Он наверняка меня заметил. Как себя вести‐то?! Если я так и буду смотреть на стол, он сочтет меня чокнутой. А может, и вовсе не удостоит меня внимания?
– Красильников! Сколько лет, сколько зим! – Миша первым пожал его руку.
– Рад, что ты принял наше приглашение, – широко улыбнулся Степа.
– Как я мог отказаться? – ухмыльнулся Алик.
После чего взгляд его скользнул по всем собравшимся и застыл на мне. Мир замер, время утратило силу, ветер сник от напряжения, и только воспоминания закружились вихрем смерча, некогда разлучившего нас. Глаза Алика прошлись по бом-беру, отчего я отвела взгляд и продолжила есть как ни в чем не бывало, хотя аппетит пропал окончательно. Аня взяла все в свои руки.
– Возьми стул у мангала и садись! – велела она, оборвав неловкий момент.
За разговорами время пролетело незаметно. Пламя костра поднималось в лавандовое небо, ребята по большей части уже изрядно напились, и только я сидела, как не в своей тарелке, чувствуя напряжение. Успокоив себя тем, что за три года жизнь у человека могла круто измениться и он мог вовсе не вспоминать обо мне, я выровняла дыхание и решила наслаждаться вечером, рискнув выпить пива.
– А ведь Гайка у нас фотограф! – хвалился Кулаков.
– Да ладно? Ну‐ка, сфоткаешь нас? – тут же обратился Миша.
Не зря я тащила с собой камеру.
– Конечно, минуту.
Я подошла к Андрюхиной машине, чтобы достать из сумки фотоаппарат, а сама ненадолго спряталась на заднем сиденье.
– Что делать, боже мой, что же делать… – шептала я себе под нос.
Сумасшедшая. Почему меня вообще так напрягает его присутствие? Прошло долгих три года. Наверное, это все «электрическое прикосновение», которое я выдумала, накрутив себя до такого состояния. И плевать, что на мне его бомбер, в конце концов, он подарил мне его на день рождения! За весь вечер Красильников и слова мне не сказал, наверняка не горит желанием общаться. Да и о чем?
– Эссенцева, ты там уснула?! – вопил Кулаков.
– Тьфу ты, черт, – буркнула я и вылезла из машины.
Не совру, если скажу, что это была самая веселая и смешная фотосессия в моей жизни. А еще самая теплая, ведь, помимо близких сердцу людей, я запечатлела родные пейзажи. Потом Степа вырвал у меня из рук фотоаппарат, аргументировав, что меня тоже следует сфоткать в общей компании, и поставил рядом с Красильниковым. Милена, моя любимая коза, «случайно» подтолкнула меня к Алику, так что на фото мы получились словно прижавшись друг к другу в приближающемся поцелуе, да еще и с вытаращенными глазами.
После фотосессии Алик закусил губу, разглядывая меня, а я, прежде чем раскраснеться, капитулировала к столу. Пообещав отправить фото всем на почту, я посмотрела на Аню и задвигала бровями.
– Ну что, ребят, нам пора… – начала Аня, кивнув мне.
– Так, стоп, какое «пора»?! Мы только начали! – стукнул кулаком по столу Женя.
– А мы вот точно поедем. – Степа сжал руку жены и поднялся из‐за стола.
– Конечно, вас никто не держит. А вот вас, – указал на нас пальцем Миша, – никто не отпускает.
Аня бросила на меня извиняющийся взгляд и пожала плечами. Класс! Боже, пошли мне терпения!
– И что же вы планируете с нами делать? – спросила я, приподняв бровь.
– Оу… – выступил Черный, потирая ладони. – У меня много предложений, но для начала можем поиграть в этот… как он там, японский твистер?
– Русский! – хором ответили мы с девчонками.
– Решил молодость вспомнить? – усмехнулся Миша.
– А я предлагаю волейбол! – поднял руку Андрей.
– А мяч есть?
– В машине. Сейчас принесу.
Костер отбрасывал теплый блеклый свет на волейбольную площадку (вернее, песок), сетка давно отжила свое и висела на уровень ниже, чем того требовали правила игры, но какая разница? Я бы с удовольствием размяла руки и отвлеклась от непрошеных мыслей. А, нет, отвлечься не получится.
Красильников снял куртку и обнажил свои притягательные руки, испещренные шрамами и ожогами.
– Слушай, Гайка, мне кажется, я эту куртку на тебе три года назад видел, – внезапно подметил Миша, и, как назло, подметил громко.
Наши с Аликом взгляды пересеклись, я отвернулась первой.
– Э… ну, не все могут позволить себе новую куртку, как и поездку в Италию.
