Красильников, на которого я метнула быстрый взгляд, напряженно собирал переносные стулья. Крайне озабоченный, он не слышал никого вокруг и даже не пошел прощаться с нами. Может, он тяжело переживает возвращение в деревню, где потерял сестру? Неважно, какой она была, но тот день разделил его жизнь на «до» и «после».
– Садитесь, – крикнул Женя.
Со страдальческим вздохом я поплелась за подругой. Волосы и тело у костра почти высохли. На заднем сиденье мы, извиваясь, точно гусеницы, пытались натянуть джинсы, после чего накинули куртки и уехали с Пасеки.
Дома мы с Аней переоделись, она разожгла камин, я сварганила нам горячее какао. Отогревшись, мы посмотрели пару серий «Милых обманщиц»[3]. Но я все никак места себе не находила.
– Слушай, я выйду ненадолго. Хочу прогуляться.
– Сейчас?!
– Угу. Я скоро вернусь, хотела дойти до качелей.
– А-а-а… с тобой сходить?
– Нет, спасибо, мне нужно немного подумать.
– Если через два часа не вернешься, буду бить в колокол!
– У тебя есть колокол? – рассмеялась я.
– Ну, значит, придется доставать петухов, чтобы кукарекали до посинения!
Хихикнув, я утеплилась и вышла на улицу. Ни с чем не сравнимое ощущение: выйти не из московской многоэтажки на людные улицы, а, лишь перешагнув порог, оказаться укутанной в небесное звездное полотно и тишину. Пытаясь глубже проникнуться местной атмосферой, я касалась кленовых листьев, вдыхала аромат влажной травы, пританцовывая, дошла до поля, чтобы ощутить рыхлую почву под ногами. Наконец я добралась до поляны и, раздвинув длинные ветки, увидела качели.
Какое счастье, что их не коснулся смерч и не повредило время. Только дерево отсырело, но в этом был свой шарм. Я села на деревяшку, дуб громко скрипнул, приклонив свои ветви. Только собралась оттолкнуться ногами, как заметила чью‐то тень в кустах. Затаившись от страха, я не знала, что делать – бежать или звать на помощь. Закричу – так Аня прибежит сюда с топором. Но уже через секунду тень появилась на опушке.
– Надо же, не думал, что и три года спустя наша ментальная связь сохранится, – невесело улыбнулся Красильников.
От сердца отлегло. Алик потрепал темные волосы, будто стеснялся меня, а потом сделал шаг в сторону качелей.
– Ты не против?..
– Что? – вскинула бровь я, а затем догадалась. – Ах, да, конечно, садись.
Зачем? Зачем я согласилась?! Надо было уступить ему всю деревяшку! Что угодно, лишь бы не касаться сейчас его теплых крупных рук…
– Я рад снова видеть тебя, – произнес он в мои волосы, а я не осмеливалась обернуться.
– Я тоже. Как дела? В последний раз ты говорил мне, что хочешь стать полицейским.
– Не ожидала меня встретить в образе пожарного? – хмыкнул он.
– Вообще не ожидала, что окажусь в эпицентре пожара, – парировала я.
– Мне нужна была деятельность, в которую погружаешься полностью. Регулировать дорожное движение – скучнее не придумаешь. Приезжать на вызовы шумных соседей – тоже мало похоже на активную помощь населению. Мне хотелось знать, что я приношу пользу людям, спасаю жизни…
Его интонация так и напрашивалась на продолжение: «Ведь одну спасти не успел». От Алика веяло костром, табаком и хвоей. Мне до посинения хотелось накрыть ладонью его руки, в которых он крутил телефон.
– Теперь ты настоящий герой, – поддержала я, опустив взгляд.
– Просто выполняю свою работу. А как ты? Я слышал… дедушка…
– Умер, – отрезала я. – Не поверишь, но он подарил мне фотоаппарат.
– Вау, и ты стала фотографом, как и хотела? Глупый вопрос, ты же нас фотографировала.
– Да, поступила на режиссерский факультет, в свободное время зарабатываю на съемках.
– И как, это действительно твое?
– На сто процентов. Во время фотосессий я полностью погружена в мир искусства, хочется передать максимум. Самое приятное – помогать девушкам раскрыться. Многие очень замкнуты или стесняются своего тела, я стараюсь их расслабить и расположить к себе. Ничто не сравнится с их горящими глазами после получения готовых снимков.
– Значит, и ты помогаешь людям. В этом я не сомневался, ты всегда чувствовала этот мир глубже, чем мы. – Я буквально «слышала», как он улыбнулся. – И дедушка все‐таки осознал, что твое будущее должно зависеть лишь от тебя.
– Жаль только, что это случилось так поздно. Столько всего можно было бы исправить…
Красильников помолчал несколько секунд. Мне было тепло, но тело все равно покрылось мурашками от внезапно накрывшего желания. Я робко повернула голову, и теперь наши губы разделяли сантиметры. Алик нерешительно смотрел в мои глаза, а я утопала в его зеленом море. Не сдержавшись, я прильнула к нему, поцеловав теплые губы. Он громко вздохнул, обдав щеки теплым дыханием, словно не ожидал от меня подобного. Я и сама не ожидала. Только поцелуй этот был коротким – Алик отстранился.
– Аглая…
В его взгляде было… Что? Сожаление? Или озадаченность? Или отвращение? Это уже не имело значения. Я спрыгнула с деревяшки.
– Послушай…
– Все в порядке, извини, я… я просто идиотка. Глупая идиотка.
