Мне необходимо было побыть одной, и, распрощавшись с Юлианой у метро, я села в вагон, крепко обхватив здоровенную коробку на коленях. Шум поезда и мягкое покачивание вводили в транс. Неужели дедушка был прав, когда убеждал оставить все мысли об Алике? Да нет, было бы проще жить, не вытащи я его тогда из оврага. Знаю, нехорошо думать о таких гадостях, но разбитому сердцу простительно. Возможно, я пожалею о своем решении. Возможно, завтра же побегу к нему, упаду на колени и буду слезно молить остаться со мной. Возможно, смогу забыть его и смириться с их счастливым будущим. Жизнь продолжала вставлять мне палки в колеса, считая, что я недостаточно натерпелась.
Интересно, знал ли он, что встретит меня в деревне? В какой момент осознал, что чувства не прошли? Испытывал ли он с Оксаной то же, что со мной? Полтора года вместе. Я не имела права винить его в том, что он строил жизнь. Это я не могла забыть его, я ничего не чувствовала к окружающим молодым людям, я головокружительно влюбилась. И самое главное, дедушка ведь говорил, что наша любовь – глупость юности. Может, зря я бунтовала? Ведь Алик забыл обо мне.
И вновь, словно на моем плече сидел темный мудрый ворон, раздающий советы, я ощутила вторжение в свои мысли: с чего ты взяла, что он забыл тебя? Дед перекрыл ему кислород, он чуть не лишился крыши над головой, мог попасть в тюрьму, потерял сестру (какой бы она ни была), пытался устроить свою жизнь! Эгоистка. Одержимая, глупая девчонка! Трусиха! Да, такой я была и выбрала единственный, самый легкий путь решения проблемы – исчезнуть. И если бы только жизнь давала нам возможность заглянуть в будущее хоть на секунду, чтобы удостовериться в верности принятых решений…
Удивительно, как стремительно меняется жизнь. Пролетает мимо нас, как пейзаж за окном автомобиля. С каждым годом убеждаешься, что «вредные» родственники не со зла говорили о том, что не стоит спешить взрослеть, что детство и юность – лучшая пора в жизни. Жаль, это осознание приходит только после двадцати. Так бы я постаралась впитывать в себя каждое мгновение, но я рада, что веду дневник и могу прочесть о главных событиях своей жизни, полностью восстановив их в памяти.
Шесть лет назад я мечтала о свободе, три года назад не знала, что с этой обретенной свободой делать, оставшись в итоге с разбитым сердцем, а в последующие три года обменяла свои свободу и интересы на то, чтобы вырастить новую прекрасную личность.
Мой сын Даня перечислял всю строительную технику, встречавшуюся нам на пути. Я держала его за маленькую теплую ручку, внимательно слушая и искренне восхищаясь его познаниями. Не каждый в два с половиной года знает названия такого количества разных машин. Малыш повернулся ко мне с широкой улыбкой, которая, конечно, досталась ему от отца. Как и глаза цвета луговой травы. Как и каштановые, слегка вьющиеся волосы.
– Мы скоро приедем? – спросил он, забавно, по‐детски коверкая слова.
– Скоро, котенок. Но ты успеешь поспать.
За рулем минивэна сидел Вовка. В салоне играла тихая музыка, девушка Вовы, Вика, в одной руке держала книгу, а другую Вова нежно поглаживал большим пальцем. При виде этого интимного жеста все во мне свернулось, накатила тоска и заныла дыра в сердце. Я покрепче сжала маленькую ручку засыпающего сына и тоже решила подремать.
До конца поездки оставалась пара часов. Мама, Леня и баба Надя уже прибыли в деревню вместе с дедушкиным братом. Они везли гроб с телом прабабушки Люси. Да, с годами встречаешься с родными только на свадьбах или похоронах. Баба Люся прожила долгую, можно сказать, счастливую жизнь, но так и не смирилась с тем, что младший сын ушел раньше нее. Страдая, она старалась растворить свою боль в заботе о внуках и правнуках.
Вскоре после переезда к маме я поняла, что беременна. Наверное, взаимоотношения дочерей и матерей в большинстве случаев переходят на новый этап после таких известий. Я заявила, что если она не прекратит выпивать, то не будет видеться с внуком, вернее оставаться с ним наедине. Моя прямота ошарашила мать, но к рождению Дани она полностью избавилась от вредной привычки. По крайней мере в моем присутствии никакого алкоголя или специфичного запаха замечено не было.
– Аглая, решать только тебе. Но знай, я буду любить малыша не меньше, чем тебя, – так сказала мама после моего возвращения из женской консультации. – Ведь его отец пасынок Титова, да? – Мама тепло улыбнулась, поглаживая меня по волосам.
– Да. Олег.
– Ну… – Мама корректно прокашлялась. – Красивый мерзавец, что говорить. А он знает?
– Нет. И не узнает. Надеюсь, – резко ответила я тогда.
