Кроны деревьев над головой расступались, оставляли просветы, в которые моросил мелкий дождь. Нависшая над полуостровом гряда едва просматривалась в общей дымке непогоды. Аня с Лизой огибали густой подлесок, для прохода выбирали поляны ершистого хвоща и нежной кислицы. Хвощи казались метровыми, вставшими на дыбы гусеницами, растопырившими зелёные ножки, а кислицы стояли на тонкой ниточке стебля и венчались тремя сердечками листьев. Наступать на них приходилось осторожно, потому что под их порослью скрывались перегнившие стволы и каменистые ямы.
– Я не думала, что всё зайдёт так далеко, – не останавливаясь, промолвила Лиза. – Мне было восемь, когда умерла мама. Я плохо её помню. Но отец её любил. Любил по-настоящему. Мама была моложе. Они встретились, когда отец основал свою строительную компанию. Он добился многого из того, о чём мечтал. И обнаружил, что с каждой победой в бизнесе теряет вкус к жизни. Не знаю почему. Вдруг выяснилось, что бизнес ему не то чтобы интересен. Странно, но это так. Он будто оказался в западне, вынужденно следовал за собственными успехами. Отец… он не всегда поступал честно. Подкупал, обманывал. Если было нужно, он… Я всего не знаю, Ань. Только то, что рассказывал Егоров. Маленькая компания превратилась в настоящий холдинг. «Форталеза» поглощала строительные предприятия, инженерные, производственные, дизайнерские. Выкупила несколько заводов под Малагой и… Это было болото, из которого отец не мог выбраться. А мама изменила его жизнь. Хватило одного взгляда, одного разговора. Одной прогулки по набережной Гвадалквивира.
Они поженились, родилась я. Отец поверил, что способен всё перевернуть. Больше никаких взяток, никаких угроз и… И всё шло хорошо. Компания росла. Мама возглавила её благотворительный отдел. Говорила папе, что они вместе займутся восстановлением галерей, музеев – всего связанного с искусством, чем мама по-настоящему бредила. Откроют фонд поддержки талантливых художников. В Севилье и Мадриде, в Екатеринбурге. В общем, планов было много.
В пятом году компания отца провела айпио. В том же году у нас в доме был приём, и отец объявил о скором создании полноценного благотворительного фонда «Форталеза дель Сур». Сказал, что мама возглавит его и первым делом займётся поддержкой краеведческих музеев и художественных галерей в Малаге. А на следующей неделе мама умерла.
Несчастный случай. Всё глупо и обыденно. Дома поскользнулась у бассейна. Ударилась головой о бортик. Сломала позвонок и упала в воду. Когда… когда моя няня увидела маму, было поздно. А отец тогда был в Мадриде, встречался… Да неважно, с кем он встречался! – вспылила Лиза, будто разозлившись на себя за то, что согласилась открыться перед Аней.
Лиза остановилась. Долго смотрела в неподвижную чащу предгорного леса, затем повернулась к Ане и твёрдо, в холодном оцепенении продолжила:
– Глупая смерть. Мама не должна была так умирать. Лучше бы её сбил пьяный водитель, или, не знаю, врачебная ошибка, или что-то ещё. Тогда отец разозлился бы. И злость дала бы ему силы. Он бы мстил, он бы искал адвокатов – делал бы хоть что-то. А так молча похоронил маму. Не плакал, не… Он просто замкнулся. Понимаешь? Словно умер вместе с мамой. Так же нелепо. Вместе с ней ударился о бортик. И потом часто сидел там, у бассейна. В метре от места, где упала мама. Подолгу сидел. Как сейчас сидит в своём кресле…
В память о маме он всё-таки основал благотворительный фонд. И они отреставрировали небольшую галерею в Малаге. Мама сама предлагала начать именно с неё. И тогда отец получил приходную книгу – ту самую, где указывались памятники из Города Солнца. Якобы в благодарность от директора галереи. Следом появились Гаспар Дельгадо, Погосян, Шустов-старший. И всё закрутилось. Отец, конечно, не догадывался, что его нарочно втянули в эту историю, да и ладно. Спасибо Шустову. Он умел увлечь. И отец в самом деле увлёкся. Поначалу не то чтобы очень. Ему понравилось разгадывать ребус трёхсотлетней давности – эти таинственно умершие мастера, продолжавшие творить после смерти, загадочное исчезновение Затрапезного и на пустом месте разорившийся дель Кампо.
