— Нормальные. Я не был слепым с детства и всегда вижу, что нас с Янни недолюбливают. Не могут простить нас за наше происхождение.
— Ты о моём сердечке? — мальчишка ярко улыбнулся, но Лонк вместо обычного смеха и катания его на своих коленях, совсем понурил голову в землю.
— Артём. Послушай, ты сможешь с этим справиться, — в его словах не было и тени хвастовства или родительского наставления, только спокойная уверенность. — В глубине души, вот здесь — ты преданный и честный эльф. Всегда помни об этом. Но сейчас, прежде чем ты зайдёшь за границу Академии, ты должен навсегда спрятать все свои чувства так глубоко, как тебе позволит твоё сердце. Ты понял меня, малыш?!
— То есть — твоё сердце? — радостно воскликнул Арт.
— Да. И ещё кое-что — никогда, никому не говори о том, что твоё сердце — моё. Это может слишком серьёзно пошатнуть положение моё и Янни во всей армии.
— Хорошо, — в то мгновение, даже видя возникшую ниоткуда в воздухе суровую директриссу Саламандру, которой до самой земли внезапно поклонился Лонк, Артём неуклюже упал перед этой неизвестной женщиной на свой голодный живот и оказался вздёрнут больно за шкирку, сразу же получил несколько наставлений и суровую, презрительную улыбку. Сердце Артёма закрылось.
— Как тебя зовут, мелочь ты, летучая, а?! Отвечай, когда к тебе обращается твой директор!
И вместо жалкого: отпустите моё ухо, тётя!
Он напустил на себя такой же суровый и мрачный вид и с последним лучом заходящего солнца, выкрикнул:
— Никак! Свои уши есть? Вот их и дёргай! А меня не тронь! Никогда! Или я… я, — мальчишка на мгновение растерялся, — тебе все твои пальцы отгрызу, прожую и съем! Я голодный…
— Ах ты, недоносок теневой…
— Я сказал — не трогай! — и отшвырнул от своего лица ударом ребра ладони металлические когти с перчатки Саламандры. Это был второй такой эльф на её веку, который смог сбить часть перчатки с её руки, только он не использовал лёд.
Саламандра довольно ухмыльнулась и протащила отпрыска подмышкой в барьер Академии. В её руке Артём жмурился от страха, впервые проходить через сияющий барьер, но только оказался на земле, он спрыгнул сам и сказал перед всей толпой с несуществующей у себя, от того преувеличенной гордостью совсем маленьким, напуганным детям:
— Меня зовут Сумрак! Всем ясно?!.. — что было к невообразимому удивлению эльфа встречено одобрительным гулом малышей, а сразу после на него упал кто-то не в меру толстый. Он представился, лёжа прямо на барахтающемся эльфе:
— Я Фил! Прия-ой. Неприятно…
— Неприятно тут мне! Я тебя на диету посажу! Капустную!..
— Ябеда, — Фил-феникс обиженно откатился с него, как круглый пирожок, зато Арт был свободным, улыбаясь про-себя. Что имел в виду Лонк? Не так уж сложно. Вот только так Арт думал так ближайшие два года обучения и с каждым следующим его улыбка становилась всё меньше и меньше, только вытягивалась время от времени на его лице в презрительную насмешку, а письма с фронтовой линии шли с перерывом, казалось, в вечность. Он перестал писать Янни. Последнее, что узнал о ней, почтовая эльфийка стала Главнокомандующей атакующего генерального отряда.
Подходя к тем самым восточным воротам, юный эльф вырвался из воспоминаний, укутал своё горло негреющим ошмётком от чёрного шарфа и втянул слабый морозный запах. Его встретил снегопад. В Академии начнётся новый сезон обучения. И к сожалению, ему придётся посещать каждый урок. Он должен. Обязан стереть в пыль любого, кто встанет на пути к его силе! Даже если с таким расчётом и жертвами самому капли этой пыли не достанется.
Сегодня был день, когда он либо взойдёт во всей своей силе и славе среди каждого, либо попрощается с жизнью. Сумрак хорошо знал на своих собственных глазах, когда видел, как окаменелые отростки превращали одного маленького эльфа в мгновение ока в кристалл! Это действие было необратимо. Именно поэтому ночью Фил по строгому приказу собственным кошачьим носом подсунул Илье ярко-красные ягоды, чтобы тот, наевшись их, произвёл яд за ночь. Илья всё понял. Но для каменнокровного это был прямой вызов всему его роду и предыдущим тоже. Если Арт проиграет, он будет биться до смерти, даже лёжа на проломанном полу Академического коридора, но живым оттуда не уползёт ни один его палец. Для Арта это было — пан или пропал.
И вдруг, уже на границе барьера теневой услышал отчаянный вой.
ФИЛ!
И бросился внутрь, не раздумывая над тем, какой удар хватит всё его тело электричеством, если не сообщить глашатаю Академии ослабить защиту барьера перед её учеником. Оскальзываясь на гладких поверхностях, чтобы покрыть овраги — ученики устанавливали такие кажую ночь, Сумрак взобрался наверх и оскалился.
В то же мгновение Вэл ахнула вслух, призывая не пойми сколько богов от одного жуткого его вида.
Эльф оскалился, его метки вспыхнули на всём протяжении тела сквозь одежду. Ни на кого не глядя, он тенью рванулся через толпу. Что происходит?! На глазах каждого Светлый каменнокровный эльф что было его сил полосовал этими отравленными каменными когтищами феникса, забивая в землю, как кол.
