— А это плохо? Не чувствовать боли? Я мечтал никогда не ощущать ударов по себе, словно они проходят сквозь меня… но я почувствовал, как моя спина загорелась и было очень больно…
— Не знаю, как тебе ответить, — она вспоминала недавнюю боевую ситуацию. Там боль бы пригодилась, ибо Кира чуть не сломала себе ногу. Но когда их обоих бил электрическим хлыстом из молний сфинкс — лучше было ничего не чувствовать. — Иногда боль бывает полезным средством, но чаще ты её ненавидишь.
— Ммм, а я ненавижу свои крылья, они никогда не взлетят, у меня больше нет оси… — мальчишка отчаянно откинулся затылком на подушку.
— Твоя спина зарастёт и крылья тоже могут однажды вырасти заново.
— Сказочка для детей, я в них не верю.
— Я говорю это из своего опыта, — Кира повернула голову эльфа обратно. — Я не могу летать выше метра, мои крылья не выросли, однако сейчас, они уже на протяжении полутора месяцев растут, я даже дотянуться до них не могу, чтобы почесать. И я никогда не думала об этом раньше, но если через промежуток в сто лет начали расти крылья, которые уже были, но не двигались, то и твоя ось тоже может нарасти однажды.
— Надеюсь, — глаза Рэми заблестели, — мне для этого не понадобится сотня лет… — и рассмеялся. — Вы не как другие врачи. Вы не говорите, что будет небольно, когда на самом деле больно. Вы сами закрыли глаза, но ваши эмоции не изменились, потому что не почувствовали боли, а я мужчина и мог сломать вам руку. И вы бы не дёрнулись. За такую выдержку я кое-что вам расскажу.
— О, я заслужила? — улыбнулась Кира. Мальчишка был хоть куда. Такой не только ось заставит вырасти. Сможет приструнить десятки непокорных в будущем одним таким пронзительным взглядом. Эти маленькие эльфята, выглядящие как игрушечки, на самом деле потрясающие существа. В них с детства заложены и работают знания предков, они чтят и ценят свой закон, даже если иногда нарушают правила, но так делают все дети. Однако, не всякого ребёнка человека заставишь принять ответственность, рождённого эльфом заставлять не надо. Светлый ты или Тёмный — это только деление. Ты честен сам с собой, если родился эльфом.
— Я был с вами в отряде эльфа Сумрака, когда вы, он и тот парень в шлеме, вели нас через горный водораздел.
Кира вздрогнула до мокрой спины.
— Но как мужчина могу сказать: для девчонки вы справились неплохо.
- …Спасибо. Только запомни на будущее, никогда не говори так же любому другому эльфу и тем более учителю, профессору или директору, старше тебя самого. Уважай статус. Обидчивый человек будет его защищать и тебе это может не понравиться.
— Хорошо, я понял. Я буду подбирать слова, но сейчас я могу сказать: что я это ненавижу? Ненавижу играть те роли, которые навязывают взрослые. В школе ты один, в старших курсах Академии уже должен быть другим, дома третьим, с дальними родственниками четвёртым… да у меня мозг не свернётся к сорока годам?
— Не переживай, просто… будь собой и больше ничего не надо. Придерживайся правил приличия в обществе и морали в семье.
— Как это?
— Не нарушай теократию. Дождь течёт сверху вниз, не наоборот. С головы. Кто для тебя голова, то есть глава, тому и подчиняйся. Родители, учителя, профессора, старшие на курсе, староста, затем твой непосредственный начальник. Ты должен им подчиняться в течение своей жизни.
— Всю жизнь под дудку отплясывать? Да я ещё и Светлый, мне с Тёмными связываться нельзя! Не хочу… тогда я сам буду начальником!
— Хорошо. Но начальники так себя не ведут. У всех есть правила, нарушая их, ты не сможешь удержать свой статус.
— Вы не нарушали?!
— Случалось. И исправляла. Только запомни, Рэми. Не все ошибки можно исправить. Если есть возможность избежать её с самого начала, лучше так и сделай. А пока отдыхай.
— А вы не хотите послушать мою историю?
— Что ты хотел рассказать? — Кира остановилась на мгновение, подошла к углу и надела протянутые на подобии металлического подноса перчатки. — Спасибо… — медсестра ушла скорым шагом, а ей было всё равно, в чём находиться в изоляционных комнатах. Почему-то, Кира считала, что и голой с ней здесь ничего бы не произошло.
— Про Салам… простите, профессора Саламандру. Мой брат рассказывал мне, что когда он заканчивал Академию, однажды, на боевых учениях его подстрелили в ногу.
Кира задержала выдох. Нога… у Сумрака тоже была ранена нога, он едва мог двигаться за всю дорогу обратно после «корабельных приключений».
— Тогда сама профессор Саламандра, являвшаяся директором Академии Колберг несла его на своих плечах до самых ворот. И она рассказала ему, что в юности не смогла позаботиться прежде о своих учениках, хотя пыталась. Ровно до дня, когда на них был подписан приговор.
— «Приговор?! Неужели…»
Тогда представительница древней крови, хранящая перо забвения, впервые в жизни ничего не смогла сделать. Даже открыть рот от боли за испуганных детей в клетке.
