Охотник выправил капюшон, не обращая сотой доли внимания на прорез в руке сквозь форму и лёгкую влажность на щеке, когда это титаническое чудовище, которого не брал ни кровавый кинжал, ни боевые и атакующие заклинания, ранило его самого уже не один раз. Арт схватывался снова и снова, но не успевал ощутить и собственного дыхания, только резкую боль, он внезапно понял, без магии здесь не обойтись. И это связано с Кирой напрямую. Подобного как теневое существо он допустить не мог, хотя бы, чтобы не потерять весь контроль. Но Сумрак знал одно — отступать тоже ни один Тёмный эльф не станет. И к ней не пропустит! Потому что лишь он — охотник и хозяин имеет право видеть её кровь в ночи.
Как только разум уложил эту неприятную истину, эльф принял одну лишь оборонительную позицию. Он стоял на шатком основании одной из вершин, вдруг, Кира подняла голову, она что-то почувствовала, но ничего не заметила. Сумрак не побежал, даже когда лезвия росчерками легли на его руки и тело. Нанося одни телесные атаки, бывший эльф — он не посмел бы использовать магию, смутно осознавая, отлетая от каждого удара и возвращаясь снова, чтобы увидеть эту отвратительную, как стальную усмешку — такую искусственную, что поражать чудовище в сердце не имело смысла. Его не было.
Искать какой-то другой рычаг давления — времени слишком мало. До того, как она всё поймёт и заметит сама. Срывающаяся непременно найдёт его, а это значит — встретятся. Он ещё не готов. Только увидев её глаза вблизи, разве сможет тогда вонзить лезвие в её сердце, чтобы причинить мгновенную смерть и боль? Нет.
Вот, почему катятся слёзы. Вот, почему так дрожат руки, ощутившие знакомую нить, разливающуюся светом по всему телу, как и говорила Кира. Он — тот, кто всегда будет соединять два абсолютно разных мира, но окровавленные сейчас от этой же энергии собственные пальцы, будто он всё тот же школьник-новичок, выводили разум за рамки.
— Всё из-за тебя.
Как он ненавидит её в этот миг, кричит отчаянно и тихо, чтобы не слышать даже сам себя, Сумрак уничтожил саму суть нападавшего, стёр его атомы в не нужную металлическую пыль, чтобы умыть ей лицо и остаться спокойным. Пусть жжёт, пусть горит кожа от порезов, от мелких, вбившихся в поры искусственных песчинок, ведь он стёр его гребни в песок, но это не тот жар, что атакует сердце.
Эльф с присущей щепитильностью выпрямился, заправил каменный кинжал обратно в ткань и оглянулся вниз на свою несведущую жертву с некоторой тревогой в непроницаемых глазах Гребула (Разве Кира не узнает его блеск?)
Тем временем, девушка воткнула свой кинжал в скалу и стала карабкаться наверх по ней. Неостожным движением она случайно сорвалась.
Можно тысячи раз ненавидеть себя, когда не хватает сил, чтобы договорить заклинание телепортации, и не касаясь, Сумрак рукой схватил за лезвие и воткнул остриё точно в скалу. Как только девушка подтянулась на неширокий выступ, её помощник снова скрылся в тени. Но это она может выяснить позже, как и поблагодарить небо, а до крольчонка было ещё далеко. Упрямства буйвола Кире никогда было не занимать, как и его силы, она полезла наверх и как обычно, не подумала о том, чтобы перевести дух. Девушка взобралась на плато и сняла крольчиху со своей спины. Та спрыгнула на землю, она куда-то поскакала, по наитию Кира последовала за ней. Обе фигуры свернули за скалу. Сумрак следил за ними со своей вершины.
Кира остановила животное.
— Не иди за мной! — строго посмотрела на него алыми глазами, и лапка остановилась. Она одна продвигалась по тонкому бортику очень осторожно, впиваясь пальцами до боли в каменную стенку.
Эта евчонка с детства страдала страхом высоты, и лишь одно существо знало. Которого сейчас и никогда здесь быть не могло. Этой мыслью Кира дышала давно и успокаивала себя каждый раз, как боялась, сейчас тоже. Кода з-под ног её, с любым следующим движением вырывались и скатывались в пропасть маленькие обломки.
Он всерьёз обеспокоился, но пока повременил приближаться. Кира сорвалась снова и пришлось поймать её за руку. Когда эльф во-второй раз воткнул, порвав рукав, тот в ветку на практически отвесной стороне скалы, ему неожиданно пришло в голову, что всё это неспроста. Сумрак осмотрелся на горе — выкололся ещё один кусок от самой её вершины. Огромный булыжник начал своё падение.
Теневой поступил проще, он опутал нитями души булыжник с двух сторон. Как по велению девушка остановилась. Он закусил губу до боли. Не различить его нити она просто не может. Дейсвительно, до этого убегая, Кира посмотрела на этот замерший в почве камень, всё это время катящийся за ней. Почему бы? Воин тени сидел за булыжником и тихо дышал.
На его незримое даже для самого себя счастье девчонка снова отвлеклась, она узрела место, откуда видела яснее того несчастного зайца, которого эльф уже ненавидел всеми океанами души.
