Эльф едва нашёл в себе силы, чтобы перевернуть девушку на спину, прикоснулся с туманом в глазах ладонью до холодных, словно мёртвых губ и попытался согреть магией землю вокруг, но лишь уронил голову на неё, он истратил последнее, что в нём было. И только сейчас понял это. Сумрак почувствовал себя мёртвой мишенью.
Никогда признанный всему — он ещё не чувствовал себя так отчаянно, никогда глаза не резало снегом настолько, чтобы под ним хотелось плакать, он и не слышал, как Кира прошептала своему неизвестному спасителю:
— Спи.
Не видел ничего, не слышал ничего и даже не чувствовал, кроме самых кончиков своих пальцев, раскалённых до бела — она грела его тело на себе, пока не потеряла все силы окончательно.
На утро, стоило продрать глаза, как всё снова стало белым вокруг и падал снег, но оказался очень удивлён.
— Ещё спит? … Такая холодная… — эльф в задумчивости поднялся, отчего-то так быстро и легко встал на ноги, попытался даже при помощи магии осмотреть её ногу, но и так и на взгляд сквозь — сил, чтобы идти у Киры точно не было. Отчего — он не мог знать, а если бы и знал, ничего не сделал бы из этого.
Так что всё, что оставалось…
— Дрожь земли, — Сумрак передумал. Не стал греть. Только взял на руки, покрепче стиснув. Девушка казалась ему просто льдом, но сзади его форма всегда была потеплее, есть крылья или нет, эльфы летают в стужу, потому что для работы крыльев в их особо плотных, широких мышцах на спине имеются каналы для связи крови. И кровь перемещается по ним так быстро, что спина эльфов всега горячее наполненного живота. Не зря же он всегда таскал её на крыльях. И сейчас Сумрак привычно переместил свою ношу на спину и пошёл, даже плечами повёл от некоего удовольствия. Всяко приятно сбросить часть нагрева, когда твоя спина как вечная паровая сковородка. Всё равно — куда. Да и маршрута для пешего пути в такой мгле не разберёшь. Лишь бы двигаться и просто не замёрзнуть.
Они прошли половину пути по намеченному маршруту к утру.
— Температура падает, — Сумрак немного поёжился, а его тело инстинктивно мелко дрожало, чтобы согреть хозяина.
Ещё с десятка три метра, эльф свернул в два поворота вокруг подножия скал и привалился бы сейчас спиной к одной из них, чтобы дышать от усталости так быстро и громко, как мог или как хотел, но ведь за спиной есть тупоухая проблема. Нужно идти дальше. Вскоре он сообразил, что от тепла тела в тонкой форме и огня этот лёд почему-то не тает, парень всерьёз встревожился… держать Киру ближе к огню или дальше — действительно не имело значения. Но раздевать её сейчас, здесь, чтобы согреть… Может, он придумает другой способ? Не инки всё-таки.
А пока думал, разогретый изнутри Гребул внезапно перевёл свои беспокойные мысли совсем на другое, он всё слышал этот странный, то затихающий, то нарастающий шум снаружи.
— «Ну, если ледяная пещера среди пустыни это ладно, но снег! Тут же повсюду снег!» — Теневой решил проверить и вернулся обратно в пещеру. Оглянулся на девушку.
— «Так она не скоро проснётся», — когда шум ударил по ушам, эльф понял окончательно. Было поздно. Надо уходить и немедленно. Он легко подхватил её снова на руки без малейших угрызений, что оставил на снегу замерзать.
— «Сама виновата. Не в первый раз. Могла сохранить энергию», — такие циничные мысли были некстати, но что поделаешь.
— «Я хотел, но оставить тебя в этой пещере небезопасно».
Он тяжко вздохнул своей-чужой тенью, не способный сейчас превратиться. Возможно, в этом угрюмом царстве Жуть сама замёрзла, что спит, у варанов же есть зимняя спячка? Что-то он не помнит этого в учебнике, и тут же решительно поднял лицо над воротником. — Значит, я буду нести тебя до самого утра? … Слишком заметен на белом. Но я обещал, — Сумрак бросил косой взгляд на девушку и тут же передумал.
— «Кажется, температура её тела понизилась, а процессы замедлились. Это может сильно…» — эльф и сам ёжился, пока отходил к ледяной стене скалы, где сел с «дополнительным багажом» на руках.
Юноша что-то отцепил от своего пояса.
— Ладно. Вот, пей.
И дал её приоткрытым — касанием до его пальцев губам небольшой пузырёк. Он посидел так, пока не смог отряхнуться от какой-то нежности, с которой рассматривал художественным взглядом черты лица и не начал качать головой, или голова сама не прекратила держаться на своём «единственном гвозде».
— «Заладил пластинку, Гребул — зарычал эльф и поднялся. — Снадобье действует шестнадцать часов. Значит, я должен вынести её отсюда. Но горным козлом не устраивался!»
Иногда он всё же спускался вниз, скатывался ненадолго и затаивался среди снега при любом подозрительном звуке. Затем снова цеплялся перчаткой за лёд и лез, одной рукой придерживал свою ношу, Скрывающаяся в тенях, Кира — и вправду такой являлась — во всяком случае его душе это был как отравленный шип. Ведь одно дыхание уже доводило все мысли до земляной дрожи, а в сердце нарастал камень. Он старался не думать об этом, как можно чаще хватался другой рукой без резких перерывов и цеплялся за первые трещины, какие заметят глаза.
