Я сжимаю дрожащую ладонь Чемпионки и продолжаю выжимать педаль газа в пол, сосредоточившись на единственной цели – как можно быстрее добраться до больницы, куда увезли Ксю.
Салон автомобиля наполнен удушающей тишиной, прерываемой лишь редкими всхлипами Элли и моим тяжёлым дыханием. Ноздри щекочет приятный аромат её любимых духов, смешанный с солоноватым запахом слёз. За окном проносятся размытые огни ночного города, но я их почти не замечаю – перед глазами стоит лицо Ксю, юное и беззащитное.
Чёрт возьми! Я знал, что отпускать её одну в Монреаль была плохая идея. Честно говоря, думал, что наибольшую угрозу для неё представляет Курт, но нет… Как же я ошибался.
– Я сам найду этого ублюдка и задушу собственными руками! – цежу сквозь зубы, представляя, как заставлю ответить молокососа за каждую царапину на теле Ксю. Костяшки пальцев белеют от напряжения, с которым я стискиваю руль.
– Сейчас главное, чтобы она выжила, – произносит Элли, и из её глаз снова льётся жгучая боль, разрывающая мне душу.
– Выживет, она сильная, здоровая, молодая. Элли, всё будет хорошо, слышишь?
Чемпионка кивает и отворачивается к окну, чтобы скрыть от меня мокрое лицо. Лунный свет серебрит её профиль, высвечивая каждую чёрточку любимого лица, искажённого страданием.
Нам позвонили примерно два часа назад. В этот момент Ксю уже была на операции. Я сорвался прямо во время игры, посадил в машину Элли и помчался в аэропорт. Сейчас мы переступаем порог больницы, вдыхая противный запах антисептика и боли.
– Здравствуйте, к вам поступила девушка с огнестрельным ранением – Ксения Золотова. Я её сестра, – собранно спрашивает Элли, сдерживая рвущиеся наружу эмоции. Её голос звучит неестественно спокойно, но я вижу, как подрагивают её пальцы, теребящие телефон.
– Она сейчас на операции. Предоставьте, пожалуйста, документы, и после мы вас отведём в зал ожидания, – безучастно отвечает медсестра, не поднимая глаз от монитора.
Больничные коридоры встречают нас гулким эхом шагов и приглушённым светом люминесцентных ламп. Стерильная белизна стен давит, заставляя сердце биться где-то в горле. Элли крепко сжимает мою руку, её пальцы ледяные, несмотря на духоту помещения.
Каждый шаг по скрипучему линолеуму отдаётся в висках, каждая секунда растягивается в вечность. Мимо снуют люди в белых халатах – равнодушные божества, держащие в руках нити чужих судеб. В их глазах читается усталость, а в движениях – привычная, отточенная годами механичность.
– Что ты здесь делаешь? – вырывается у меня, как только мы подходим к палате, куда должны привезти Ксю после операции.
– Курт? Это ты тот врач, оказавшийся на месте преступления? – удивлённо спрашивает Элли, видимо, забыв ввести меня в курс дела.
Максвелл выглядит как побитая собака: волосы растрёпаны, джемпер заляпан бурыми пятнами – кровь Ксю, понимаю я с холодеющим сердцем. Он находит силы только несмело кивнуть Элли, и она тут же бросается к нему на шею.
– Спасибо тебе! Курт, я не знаю, как тебя благодарить! – её голос срывается на высоких нотах.
– Всё в порядке, Элли, я сделал то, что должен был, – Максвелл обнимает её в ответ и встречается со мной взглядом.
Вот этот момент, когда понимаешь, что жестоко облажался. Он не прислушался к моим угрозам и продолжил общаться с Ксю. И если раньше я бы разукрасил его смазливую физиономию за это, то сейчас готов валяться в ногах и молить о прощении.
Он спас Ксю. Оказался рядом, когда никого из нас не было. Горечь признания собственной неправоты оседает на языке вяжущим привкусом.
– С-спасибо, – выдавливаю из себя и по глазам читаю, что могу засунуть свою благодарность глубоко себе в задницу.
Что ж, справедливо. Я бы тоже так поступил.
– Как это случилось? Я ничего не поняла со слов медперсонала. Она же должна была быть на выступлении. Какие бандиты, какая разборка? – засыпает его вопросами Элли..
– Я не слышал их разговора, но у парня из команды, которая не прошла в финал, явно проблемы с контролем гнева. Он провоцировал друзей Сены, и когда они не повелись, то направил ствол на одного из танцоров, – рассказывает Курт на удивление собрано.
– Боже мой! – выдыхает Элли, прижимая ладонь к губам.
– Сена увидела это первая и толкнула Дона, словила пулю за него.
Лицо Элли искажается, словно от физической боли. Её глаза наполняются непролитыми слезами, а тело начинает мелко дрожать. Я обнимаю её за плечи, чувствуя, как она вздрагивает всем телом. У меня внутри всё обрывается.
– Курт, я взял тебе кофе, не знаю какой… – в коридоре появляется Макс.
Макс, мать вашу, Стирженов! Один из лучших форвардов моей команды, который сегодня забил на игру, сказав, что ему нужно восстановиться после травмы!
– Стриженов? А, ты здесь какого хрена? – удивлённо спрашиваю я, чувствуя, как брови ползут вверх.
– Э…
– Он был там, помог мне перевезти Сену, – вмешивается Курт, принимая из рук Стриженова картонный стаканчик.
– Восстанавливаешься после травмы? – выпаливаю я, не подумав. Слова слетают с языка раньше, чем включается мозг.
