– Не время сейчас выяснять отношения. – зло осаживает меня Элли и переводит взгляд на своего подопечного – Макс, спасибо, что помог.
– Элли, Ксю мне как сестра. Если что-то ещё нужно, ты только скажи…
– Нужно, чтобы ты перестал для начала врать своему агенту и капитану, – не выдерживаю я, чувствуя, как вспыхивает лицо.
– О, началось! – закатывает глаза Стриженов.
– Успокоились, без вас тошно, – Элли отходит в сторону и садится на скамью, зарываясь пальцами в волосы.
Я решаю сходить за кофе и углеводами для неё. Больничный кафетерий встречает меня тусклым светом и запахом подгоревшего кофе. Покупаю два стаканчика эспрессо и пару сэндвичей, зная, что Элли вряд ли притронется к еде, но надеясь, что уговорю. Так проходит ещё два часа – в неловкой тишине и тревожном ожидании.
Под глазами Элли залегли глубокие тени. Курт прислонился к стене, скрестив руки на груди, его взгляд устремлён куда-то вдаль. Стриженов нервно меряет шагами коридор, изредка останавливаясь, чтобы проверить телефон. Я чувствую, как внутри нарастает сосущая пустота – бессилие смешивается с виной, создавая гремучую смесь, готовую взорваться в любой момент.
– Отойдём? – я подхожу к Курту и тихо предлагаю выйти на свежий воздух, чтобы всё пояснить, ощущая, как каждый шаг даётся с непомерным трудом.
Максвелл лишь одаривает меня презрительным взглядом и отворачивается.
– Нам всё равно придётся рано или поздно поговорить… – настаиваю я..
Снова этот осуждающий взгляд и гробовое молчание.
– Прости, я, возможно, перегнул, но…
– Курт Максвелл? – в коридор врываются несколько офицеров полиции, их форменные ботинки оглушительно стучат по кафельному полу. – Вы арестованы за нарушение запрета на приближение к Ксении Золотовой.
– Бл*ть!
Самый, сука, подходящий момент. Реальность рушится с оглушительным треском, как карточный домик под порывом ледяного ветра.
Элли подскакивает с места и подлетает к офицеру:
– Что вы делаете? За что вы его арестовываете? – голос дрожит от паники, смешанной с недоумением.
– Мистер Максвелл нарушил судебный запрет на приближение, – офицер отвечает с безразличием автоответчика, будто зачитывает заученный текст.
– Это какая-то ошибка, что за запрет?
– На приближение к Ксении Золотовой.
– Но ни я, ни она ничего не подписывали! Это что, какой-то тупой розыгрыш? – моя жена поворачивается к Курту, её глаза умоляюще кричат. – Курт, скажи им…
Максвелл молчит, гребаный мученик. Ему хватает мимолётного взгляда в мою сторону, чтобы Элли всё поняла. Его молчание громче любых признаний, оно резонирует в коридоре, как похоронный звон.
Срань! Мне конец.
В шоколадных глазах моей любимой закручивается чёрная буря ярости. Она считывает меня, как открытую книгу. Её имя срывается с моих губ и разлетается на осколки от мощной пощёчины, обжигающей кожу, как раскалённое клеймо.
– Ты совсем головой двинулся, Адамс?!
– Малыш, прости, я…
– Видеть тебя не могу, – отрезает она и возвращается к полицейским, которые на пару минут приостановили свой арест, чтобы понаблюдать за развернувшейся семейной драмой.
– Скажите, что нужно сделать, чтобы отменить данный запрет? Я сестра Ксении, и пока она на операции, как опекун, вправе решать за неё, верно? —молит Элли, стараясь подойти к вопросу дипломатично.
– Вам нужно проехать в отделение и подать заявление, затем его должен рассмотреть суд…
– Элли, всё в порядке, оставайся с сестрой, – отвечает Максвелл и с достоинством протягивает руки полицейским для ареста.
– Нет, это не должно быть так, вы не…
– Элли, я всё решу, – я предпринимаю ещё одну попытку заслужить прощение, но строгий взгляд красноречиво показывает мне, что я проклят и даже если всё решу, пощады мне не видать.
Всё равно целую её в висок и выбегаю вслед за полицейскими, уводящими Курта. Я поеду вместе с ним и буду сидеть там, пока не добьюсь его освобождения. Наломал дров, пришло время отвечать за своё идиотское поведение
***
Из машины я звоню Тэду, судье, который выписал данный запрет за внушительную взятку. Пальцы дрожат, когда я нажимаю на контакт в телефоне.
– Картер, чем обязан?
– Тэд, нужно отменить запрет на Максвелла, – слова вылетают торопливо, сталкиваясь друг с другом. – Немедленно.
– Хм, а я думал, ты хотел его остудить? – иронично хмыкает Тэд.
– Я был идиотом, всё вышло из-под контроля, нужно срочно всё отменить!
Закрываю глаза, представляя её разбитый взгляд, и меня захлёстывает волна такого самоотвращения, что становится трудно дышать.
– Сколько нужно? – спрашиваю прямо. – Назови любую сумму, хоть вдвое большую, чем в прошлый раз. Всё, что угодно, только отмени этот чёртов запрет. Сейчас же.
– Картер, всё не так просто…
– Я готов подписать что угодно, – перебиваю его, чувствуя, как каждая секунда промедления врезается в мою совесть раскалённым металлом. – Тэд, я совершил непростительную ошибку, помоги всё исправить…
Сердце колотится, как у загнанного зверя. Вина пожирает меня изнутри, словно кислота, разъедающая всё живое. В памяти снова и снова прокручивается момент осознания на лице Элли, и каждый раз это как новый удар под дых.
Курт.
