– Во-первых, я не льщу, а говорю чистую правду. Ты действительно прекрасно работаешь с девочками. – Здесь я совершенно искренен: Дакота великолепно чувствует спортсменов и безошибочно определяет их сильные стороны. – А во-вторых, ты права: мне действительно нужна минутка твоего внимания. Хочу обсудить кое-что важное по одной из наших фигуристок.
Я протягиваю ей стаканчик кофе в качестве своеобразной взятки.
– О, с этого нужно было начинать, Максвелл! – Дакота благодарно принимает кофе и смеётся.
Мы решаем выйти на улицу и поговорить на свежем воздухе.
– Выкладывай, что тебя интересует? – сразу к делу переходит Дакота.
– Скажи, список сборной уже утверждён?
– Официально нет. Но у нас есть предварительная тройка, которая с высокой вероятностью поедет на Олимпиаду, – кивает коллега, отпивая кофе.
– А Ксения Золотова входит в этот список?
– Почему тебя это волнует?
– Просто заметил, что у неё нет индивидуальных тренировок. Хотя, насколько я знаю, она действующая чемпионка мира и Европы?
– Мы пока её не рассматривали в качестве претендентки на сборную. У Золотовой нет гражданства, и Рита делает ставку на Лэнгтон и Джонс.
– Гражданство у Сены уже есть. Вчера она сама сообщила мне об этом на медосмотре, – произношу я максимально равнодушным тоном.
– Правда? Видимо документы ещё не дошли до нас. Слушай, Рита больше заинтересована в Лэнгтон. Но иметь в команде чемпионку, способную бесстрашно прыгать четверной – это невероятный бонус и серьёзно увеличивает наши шансы на победу.
Я рад, что Дакота верно оценивает возможности Зефирки.
– Полностью согласен! – поддерживаю Беннет. – Но, кажется, Сена совершенно не ощущает нашей поддержки. Меня беспокоит, как бы она не наделала глупостей. Ты ведь знаешь, спортсмены порой отключают здравый смысл, когда дело касается соревнований.
– Это ты сейчас как бывший спортсмен говоришь? – улыбается Дакота.
– Бывший спортсмен – бывшей спортсменке, – подмигиваю я, давая понять, что мы с ней в одной лодке.
– Ты прав, я однажды даже сбежала из дома на тренировку со сломанным запястьем.
– И ты тренировалась? – ошарашенно смотрю я на девушку. Если раньше, будучи безрассудным хоккеистом, я бы её понял, то сейчас, с позиции врача, это звучит просто устрашающе.
– Нет. Тренер посадил меня в машину и отвёз обратно домой. Сказал, если ещё раз выкину подобное, он перестанет быть моим тренером.
– Жёстко! – усмехаюсь я с облегчением.
– Зато эффективно. Теперь-то я понимаю: полноценный отдых и восстановление так же важны, как и сами тренировки.
– Вот бы нашим девчонкам это объяснить…
– И не говори! – хихикает Дакота и продолжает уже серьёзнее: – Значит, Золотова готова к выступлению за сборную? А почему ты думаешь, что она не чувствует нашей поддержки?
– Вижу по её настроению, аппетиту, поведению вне тренировок… – отвечаю уклончиво.
Как врач я могу привести множество аргументов и признаков того, что у спортсмена недостаточно мотивации и энергии. Но состояние Сены мне известно вовсе не из медицинских карт и заключений психологов. Я сблизился с этой девчонкой гораздо сильнее, чем позволяют врачебная этика и правила спорткомплекса.
Дакота не пытается узнать подробности; она верит, что мною движут исключительно профессиональные мотивы. Некоторое время Беннет задумчиво молчит, затем продолжает:
– Возможно, Сена слишком близко к сердцу принимает методы Риты. Я несколько раз замечала её раздражение, когда Пэлтроу запрещает ей отрабатывать сложные элементы. Но такой уж у Риты подход: она за идеально чистую программу и постепенный, безопасный рост мастерства.
– Я-то это понимаю. Но понимает ли сама Сена? Она переехала всего полгода назад, а на неё уже навалились учёба в университете и совершенно новый тренировочный подход. Ей просто нужно помочь адаптироваться и показать, что мы все здесь одна команда.
– Я думала, суровая русская школа фигурного катания закалила её к куда более жёстким условиям, чем один из лучших спортивных комплексов по подготовке зимних атлетов, – смеётся Дакота.
– Видимо, мы многого не знаем о русском спорте, – пожимаю плечами я.
– Хм… Может быть, стоит позаниматься с ней дополнительно в зале со страховкой… – задумчиво произносит моя коллега словно самой себе. Затем она оживлённо кивает: – Да! Именно так и поступим! – Дакота снова переключает внимание на меня: – Я проверю уверенность Золотовой в тройном акселе, назначу индивидуальную тренировку на льду, посмотрю комбинации прыжков и вращений. Если всё будет прыгать восемь-девять раз из десяти, Рита точно не станет возражать против усложнения программы.
– Звучит разумно, – одобрительно киваю я, чувствуя облегчение от того, что наконец-то всё встанет на свои места, и мне больше не придётся ловить Зефирку на ночной арене.
– Ладно, побегу, – Дакота оживает. – Нужно ещё проверить тренажёры в зале и убедиться, что всё в порядке.
– Подожди секунду! Последний вопрос…
– Да?
– Как вообще атмосфера в команде? Девочки ладят между собой?
Она задумчиво хмурится, слегка наклоняя голову набок:
– Не слышала о каких-либо серьёзных конфликтах. Ты думаешь, Золотову могут травить?
