Убедив себя в том, что всё делается исключительно ради моего же блага, смиренно жду своей очереди, разминаюсь и мысленно прокручиваю программу.
Спустя полчаса тренер наконец кивает мне, приглашая занять место в центре катка, и направляется к аппаратуре включать музыку.
Да начнётся битва!
Первые аккорды кавера Evanescence «Bring Me To Life» касаются моего тела, заставляя извиваться его замысловатой волной. Начало номера всегда мелодичное и чувственное: именно в эти мгновения устанавливается эмоциональный контакт с судьями. Сейчас мой единственный строгий арбитр – Рита, но смотреть на её суровое лицо нет никакого желания. Она слишком пристально следит за каждым моим движением и скрупулёзно выискивает малейшую ошибку.
Не думай об этом, Золотова! Просто танцуй!
Взмахиваю рукой, которая словно крыло, вот-вот поднимет меня в воздух. Резкий поворот головы и пронзительный взгляд, адресованный куда-то в пустоту. Мне не нужен якорь на трибунах, я не играю по правилам, всю программу я планирую заигрывать с воображаемой публикой: то бросать пламенные взгляды, то обдавать надменным холодом. Наблюдающие должны поверить в мой номер, забыть о технике и погрузиться в иммерсионный театр, который я для них подготовила. Концепция моей программы две личности: черное и белое. Вся хореография построена на контрасте резких и нежных движений. Я играю ангела и дьявола одновременно, ловко переключаясь с одного настроение на другое, будто в меня вселились два противоположных существа, ведущие отчаянную борьбу за власть над моим телом.
Ангел превращается в лебедя и взлетает над ледяным озером в двойном прыжке, мягко приземляется и переходит в кантилевер, почти касаясь головой морозной глади и ломая законы физики.
Но тут демон перехватывает инициативу, агрессивно закручивает своё тело в дерзкую спираль, откатывается назад, бросает острый взгляд и с ядовитой ухмылкой словно застывает в воздухе в амплитудном шпагате. Ни один бит не пропущен, ни одна яркая нота не проигнорирована. На каждую приходится точка или протяжное движение. Ангел не сдаётся, просит демона отпустить его, взвывает, падает на колени в центре огромной арены и словно на публичной казни обращается к беспощадной толпе с мольбой спасти его. Демон непоколебим: он разрезает лёд сверкающим лезвием, отталкивается и закручивает своё естество в смертельном пируэте. Тройной сальхов – это эффектно, но недостаточно сложно. Ангел снова выходит на поле боя: ранен, но не готов сдаваться. Он зол и решителен, вырывает победу ценой своих крыльев. Тьма уже примеряет корону, но кто сказал, что короли не умирают?
Сложнейшие шаги, затем два прыжка и каскад, прогиб и стремительное вращение, поднимающее вокруг служителя света искрящуюся метель. На его стороне небо, а небо бывает очень злым. Оно запускает молнии, превращая поле боя в осколки, обрушивает ливень, смывая все сомнения в победе белого посланника. Небо засыпает арену снегом, лишая демона сцены.
Завершая красивый бильман, ангел возвращается в центр. Сейчас самое время уйти и оставить темную сущность истекать кровью на снежном покрывале. Но не в этот раз: ангел разгоняется и, словно герой эпичного фэнтези, взмывает вверх и убивает демона тройным акселем.
Белый лебедь выиграл бой и войну. Он изувечен и больше не может летать, но всё ещё дышит, всё ещё способен впитывать восторженные крики, терпкий запах крови и адреналин победы, вырванной из когтей тьмы.
Он валится на лёд, закрывает глаза и…
Умирает.
Курт.
Музыка стихает, и я наконец прихожу в себя. Что это сейчас было? Мне не раз доводилось наблюдать за выступлениями фигуристок, но такого я ещё не видел никогда. Сена не просто откатала программу – она прожила на льду целый спектакль. И ведь это всего лишь тренировка, без ярких костюмов, необходимого освещения и оваций. Одного её взгляда, одного движения достаточно, чтобы понять всю историю. Как виртуозно она воплотила две противоположные сущности, как убедительно разыграла отчаянный поединок, стремительно переключаясь между ролями! Даже представить страшно, что будет на соревнованиях, когда её необузданная энергия окажется во власти сотен заворожённых глаз.
Зефирка всё ещё лежит в финальной позе, и только учащённое дыхание выдаёт, что она жива.
– Золотова, что это за самодеятельность в конце?
Резкий голос Риты заставляет меня вздрогнуть и чуть не подпрыгнуть на месте. Я, конечно, не тренер, но разве нельзя было сейчас добавить немного сахара вместо уксуса?
А тебе много сахара сыпали в хоккее?
Внутренний голос напоминает мне, что спорт не терпит поблажек. Но всё же хоккей – не фигурное катание. Девушки эмоциональнее и чувствительнее парней, здесь нужен баланс между кнутом и пряником. Это я уже как врач говорю – сказывается знание основ спортивной психологии.
– Я подумала, если переставить прыжки ближе к концу программы, то можно получить более высокий балл за технику… – растерянно начинает оправдываться Сена, но Пэлтроу перебивает её.
