В раздевалке царит напряжённая атмосфера: воздух пропитан смесью духов, пота и едва ощутимой взаимной неприязни. Я устало стягиваю коньки и вздрагиваю от едкого голоса Кристины:
– Ой, кто это тут у нас? Звезда TikTok вернулась?
Самодовольная улыбка расплывается по её идеально накрашенным губам. Она подходит ближе своей фирменной хищной походкой.
– Крис, шутка устарела. Придумай что-нибудь поинтереснее.
– Мне не нужно ничего придумывать. Ты и так отлично справляешься с ролью клоуна. Что планируешь выкинуть на Олимпиаде? Без трусов выступать будешь? Или сиськи накачаешь и вывалишь их на стол жюри?
Я резко встаю и вызывающе поворачиваюсь к ней спиной:
– Жопу! Планирую накачать жопу и станцевать тверк прямо перед судьями. Как думаешь, оценят?
Кристина хихикает:
– Думаю, сидеть тебе здесь и смотреть Олимпиаду по телевизору!
– Лучше уж так, чем полировать лёд своей тощей задницей. Ты хоть раз нормально на коньки приземлилась, кукла надувная?
– Как ты меня назвала?!
Кристина бросается ко мне с явным намерением выцарапать глаза, но Лера вовремя перехватывает её за плечи:
– Успокоились обе! – Крис нехотя отступает назад, а Лера поворачивается ко мне с тревогой в глазах. – Ксюша, что на тебя нашло?
– Ничего! – я со злостью хлопаю дверцей шкафчика и стремительно выхожу прочь.
Бесит. Все бесят! Вернулась на родную землю в надежде найти здесь хоть немного душевного покоя – а вместо этого снова интриги, косые взгляды и завистливый шёпот за спиной. Кажется, все напрочь забыли о том, что такое спортивное поведение. А может быть, это я просто стала слишком чувствительной после того, как оставила своё сердце за океаном.
– Ксюша, подожди! – Лера догоняет меня у выхода из дворца, единственный человек здесь, кто искренне рад моему возвращению. – Пойдём в кафе? Расскажешь наконец нормально, что с тобой происходит.
Я вздыхаю и отвожу глаза:
– С меня фисташковый латте. – она мягко берёт меня за руку и заставляет снова обратить внимание на неё.
Её улыбка действует безотказно – я сдаюсь:
– Ладно…
***
Спустя пять минут мы уже сидим в уютной кофейне недалеко от ледового дворца. Здесь пахнет свежесваренным кофе и ванилью, мягкий приглушённый свет обволакивает нас уютом и теплом. Я с наслаждением поглощаю обещанный кофе, чувствуя, как горячая сладость медленно растворяет напряжение сегодняшнего дня.
Лера молчит, неторопливо помешивая чай. Не давит, лишь терпеливо ждёт, пока я сама заговорю.
– Расскажешь, что всё-таки случилось в Монреале? – не выдерживает моя подруга – Не поверю, что ты устроила тот финт на Гран-при ради дешёвой славы в социальных сетях.
Я тяжело вздыхаю и откидываюсь на спинку мягкого кресла, чувствуя, как в груди снова поднимается знакомая волна раздражения и обиды.
– Если коротко, то Мередит Лэнгтон – редкостная сучка. Она порезала мой костюм, а наш звёздный тренер ей в этом помогла.
Лера округляет глаза и недоверчиво качает головой:
– Ты уверена?
Я закатываю глаза к потолку: как же достало доказывать это всем и каждому.
– Сейчас ты спросишь про доказательства, да? Нет, Лер, у меня их нет. Но я точно знаю: больше некому было это сделать.
Подруга понимающе кивает и осторожно делает глоток чая.
– А почему здесь на всех кидаешься?
– Крис сама нарвалась, – бурчу я в ответ, избегая её внимательного взгляда.
– Ты могла бы не называть её надувной куклой. Ты слишком агрессивная в последнее время… Это из-за того, что не поедешь на Олимпиаду от Канады?
Я молча допиваю свой напиток и решаю выключить режим ледяной стервы. Лера не заслуживает моей скрытности – она всегда была рядом, поддерживала меня в любых ситуациях. Когда я улетела в Канаду, связь между нами незаметно ослабла, и сейчас я с горечью осознаю: возможно, именно её мудрых советов мне так не хватало там. Будь у меня под рукой адекватный и эмоционально зрелый человек, я бы не наломала столько дров в Монреале.
– Я расстроена не из-за Олимпиады, – тихо признаюсь я наконец. – Просто там, в Канаде, остался один человек.
Лера мгновенно оживляется и расплывается в хитрой улыбке:
– Парень?
Я невольно усмехаюсь её проницательности:
– Скорее мужчина…
– Ого! И сколько же ему лет? – глаза подруги загораются живым интересом.
– Около тридцати…
– Боже мой, Ксю! Я хочу знать всё! – восторженно шепчет она.
В этом вся Лера, она избегает отношений или всякого рода близости как огня, но послушать про чужие отношения всегда готова.
Я вздыхаю и пожимаю плечами, стараясь выглядеть безразличной:
– Уже неважно. Всё равно у нас всё в прошлом. Нужно просто собраться, утереть сопли и сосредоточиться на льду.
Лера грустно наклоняет голову набок:
– Почему вы расстались?
– А ты как думаешь?
– Из-за твоего отъезда сюда?
Я медленно киваю и начинаю крутить в руках бумажный стакан, пустой, как и мое сердце без Курта.
– Значит, ещё не всё потеряно! Позвони ему! – с жаром предлагает Лера.
– Нет! Я не буду этого делать!
– Почему?
Я раздражённо отставляю стакан и загибаю пальцы:
