Страсти улеглись. После фееричного ухода Сены из программы никаких серьёзных последствий не последовало. Меня не уволили – видимо, проглотили мой выпад до лучших времён. Полагаю, дело в сложности поиска нового кандидата посреди сезона. Однако продолжать работать в учреждении, не отвечающем моим моральным принципам, желания у меня не было никакого.
Из коллег со мной нормально общалась только Дакота. Рита демонстративно игнорировала меня и даже не здоровалась. Директор Самвиль при встрече хмуро кивал и избегал необходимости здороваться за руку – явно мечтал избавиться от меня при первой же возможности. Страдал ли я от этого? Нисколько! Я планировал спокойно закончить сезон и уйти сам – к тому времени моя клиника уже должна открыться и стать моей основной работой.
После нашей спонтанной встречи в Торонто мы с Зефиркой больше не виделись. Она решила провести ещё пару дней с сестрой, а мне необходимо было создать между нами дистанцию. И так сорвало крышу, когда я оказался в компании Картера и его девчонок. Совсем забыл про осторожность и набросился на Сену буквально в паре метров от её сестры и моего лучшего друга.
Меня накрыло так сильно после нашего ночного рандеву, что я не смог уснуть до рассвета: лежал с открытыми глазами и прокручивал в голове каждую секунду, проведённую вместе. Утром не выдержал – позвонил Картеру узнать планы на день и неожиданно для себя предложил составить компанию их семейной прогулке. Хотя прекрасно понимал: это будет лишним испытанием для нас обоих.
Видеть её и не иметь возможности прикоснуться – пытка для моей чёртовой выдержки. Мы старательно делали вид, что не переносим друг друга на дух. Но кто поверит в этот абсурд? Между нами искрило так мощно и очевидно, словно оборванный высоковольтный провод опустили в воду прямо у наших ног.
Смотрю на обрывок фотографии, где целую Сену, и горло сводит болезненным спазмом: запах клубники, кожа на вкус как взбитый крем и невероятные глаза, в которых хочется тонуть и захлёбываться их лазурным холодом.
– Привет…
Тихий голосок отзывается в моём сознании. Сначала мне кажется, что это очередная иллюзия, новая фантазия о Зефирке, которая часто вытесняет собой реальность. Но, повернув голову к двери, я вижу её – светловолосую, хрупкую… мою?
– Привет, – шепчу я, и губы сами расплываются в улыбке. Сейчас я закрою дверь на замок и вновь наполнюсь ею, как живительной водой после долгой засухи.
Однако Сена не улыбается в ответ. Она нервно мнёт ручки спортивной сумки, растерянно оглядывая мой кабинет, будто впервые оказалась здесь. В её взгляде читается тревога, напряжение, которое она тщетно пытается скрыть.
Дверь! Нужно закрыть эту проклятую дверь!
Я поднимаюсь, аккуратно обхожу Сену и поворачиваю ключ в замке. Щелчок звучит глухо и окончательно, будто ставя точку в недосказанной фразе. Затем возвращаюсь к ней и осторожно касаюсь плеча:
– Что-то случилось?
– Нет… – она машет головой, пряча глаза за длинными ресницами.
– Не похоже, – я мягко беру её подбородок, пытаясь поймать грустный взгляд. – Сена, что произошло?
Она смотрит на меня с мучительной нерешительностью, боится произнести вслух то, что уже давно сформулировала про себя.
– Звонил мой тренер из России… – начинает она тихо и делает болезненную паузу. – Меня берут тренироваться.
Это же хорошая новость! Значит, она всё ещё сможет полететь в Италию на Олимпиаду. Я пытаюсь улыбнуться ей в поддержку:
– Ты не рада?
– Рада… – кивает она, но по щеке уже катится предательская слеза. – Очень рада.
Я не могу видеть её слёз. Осторожно обнимаю ладонями её лицо и пристально смотрю в глаза, пытаясь прочесть в них то, что она не может сказать словами.
– Зефирка, это слёзы радости? Я не пойму… – аккуратно стираю каплю большим пальцем. – Ты же этого и хотела, что не так?
Она глубоко вздыхает и едва слышно произносит:
– Завтра я улетаю в Россию.
Логично.
Стоп.
Почему так скоро?
– Уже завтра? – голос надламывается.
Она кивает, сжав губы.
– Так быстро…
Ещё один безмолвный кивок.
– Тебе нужно готовиться… Времени совсем не осталось… – начинаю рассуждать вслух за неё и вдруг ощущаю режущее по живому осознание: её отъезд автоматически означает наше расставание. Раньше я даже не задумывался об этом очевидном факте.
– Я забрала документы из университета. Элли разрешила мне жить и учиться в Москве… – произносит она почти шёпотом, и каждое слово становится новым ударом, лишающего меня воздуха в легких.
– Я думал… Ты уезжаешь только на время подготовки… – сдавленно выдавливаю я, – …до Олимпиады – чувствую жжение в районе солнечного сплетения.
Проклятие, почему так больно стало дышать!
– Этот город меня не принял, – печально улыбается Сена сквозь слёзы. – Я не понимаю половины учебного материала, с треском вылетела из программы и ни на шаг не приблизилась к своей мечте. Я не создана для жизни здесь. Единственная причина, из-за которой мне не хочется уезжать – это ты…
А я не могу полететь с тобой.
Я чувствую себя героем трагедии, которому сообщили, что финал уже написан и изменить ничего нельзя.
– Нам необязательно обрывать связь… Мы можем созваниваться…
