За это время их пещера превратилась во вполне уютное жилище. Каждый день Кейгон приносил гору еды, а его спутники не переставали удивляться, как ему удавалось справляться со всем, имея при себе лишь один меч. Кейгон не считал нужным объяснять что-либо, поэтому Пихён и Тинахан нашли свой выход из ситуации, придумывая, как на самом деле могла проходить охота:
– Кейгон кричит «Стройся!», и вся дичь сбегается со всех сторон и падает перед ним замертво. Как тебе такой вариант? – вытирая глаза от смеха, проговорил Пихён.
– Да ну, мне кажется, он кричит «К ноге!» или «Быстро ко мне!». Как пить дать говорю! – быстро подхватил идею Тинахан.
– Да, точно! «Быстро ко мне!» хорошо звучит. Величественно так. А вы на чьей стороне, Кейгон?
– Завтра попробую и расскажу вам, – сухо ответил Кейгон, гревший руки у костра.
Убежище, которое соорудил Тинахан, было довольно удобным. Изначально оно должно было служить надёжным укрытием от дождя, но постепенно Тинахан укрепил стены и потолок, а благодаря огню Пихёна внутри всегда сохранялось тепло. Кейгон всё время проводил у выхода из пещеры, где температура воздуха была самой холодной. Его упрямое желание занимать именно это место наводило на мысль, что он готов был в любое время уйти от них, но в то же время казалось, будто он всегда был начеку, чтобы первым заметить надвигающуюся опасность. Несмотря на то что каждый день Кейгон выполнял тяжёлую работу, он проводил множество бессонных ночей в дозоре. А когда у него оставалось свободное время, он рассказывал Тинахану разные истории о своих давних путешествиях, чтобы отвлечь того от переживаний из-за непогоды.
Под шум проливного дождя Кейгон спокойным голосом поведал Тинахану, Пихёну и Рюну забавную историю о романтичном (но едва ли смышлёном) драконе Кви́дбурте, а также невероятную историю охотников Китальчжо, которые в течение трёх поколений пытались одолеть Великого тигра. У Кейгона не было особых критериев для выбора историй, поэтому его спутники порой слушали даже поражающие воображение своей чудовищностью легенды о воинах Царства Араджит – самых жестоких людях в истории всего мира, которые охотник рассказывал всё тем же спокойным голосом.
– Все женщины были убиты, а мужчины – изнасилованы, – закончил он очередную историю.
Рюн, казалось, лишь слегка удивился, а вот Пихён и Тинахан выглядели очень смущёнными.
– Э… разве не должно было быть наоборот? – попытался хоть как-то оправдать услышанное Пихён.
– Нет, может, это и звучит бесчеловечно, но у этого есть вполне разумное объяснение. Воины Араджита не могли заводить детей без разрешения царя. А если ты имеешь дело с мужчиной… то можешь не беспокоиться, что после этого появятся дети.
Все трое спутников одновременно вздрогнули от ужаса.
Но, так или иначе, всё то время их вынужденной стоянки Кейгон обеспечивал весь отряд пропитанием, надёжно защищал, а иногда даже развлекал своими рассказами. Члены команды не могли даже представить себе, что бы было с ними, не будь Кейгон их сопровождающим. Это можно было назвать любовью, доверием или даже зависимостью. А может быть, всем вместе сразу.
Возможно, именно поэтому все трое почувствовали настоящий страх, когда на пятый день их пребывания в пещере Кейгон не вернулся в убежище даже с наступлением глубокой ночи.
Кейгон глубоко вздохнул и откинул с лица влажные пряди волос. Похожее на белое облако, его дыхание мгновенно растворилось в моросящем дожде; холодная дождевая вода стекала по лицу и крупными каплями падала на грудь.
Кейгон переживал, что его спутники будут волноваться, но всё равно, словно застыв на месте, стоял на скале. Он хорошо знал, почему не мог вернуться обратно.
– Я не могу вспомнить, – тихо проговорил Кейгон, глядя на свои окровавленные руки.
Густая кровь, вырисовывая незамысловатые узоры, медленно стекала по его ладоням. С непослушных волос, которые то и дело падали на глаза, тоже падали красные капли.
Охотник с силой пнул камень. Покрытый запёкшейся кровью, он отлетел и ударился об голову, лежащую неподалёку. Голова, покрытая чешуёй, злобно ощетинилась, но Кейгон не обратил на это внимания. Его больше интересовала вторая голова, которая лежала рядом и беспомощно хватала ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Казалось, она была очень растеряна.
– Из раза в раз одна и та же картина, – Кейгон покачал головой.
Голова посмотрела на Кейгона с недоумением.
– Бесполезно пытаться что-либо сказать, когда уже перерезано горло. Даже если рот и голосовые связки остались невредимы, это не имеет никакого значения, если нет лёгких, которые выталкивают воздух.
Голова смотрела на охотника со смесью разочарования и гнева на лице. Он же, напротив, с абсолютным безразличием рассматривал отрубленные головы, лежащие посреди красной лужи. Они выглядели так, словно три нага вынырнули на поверхность кровавого озера.
– Я ведь смогу прочитать и по губам. Говори. – Кейгон наконец убрал с лица мешающиеся пряди.
– Почему ты убил нас? – вновь задвигала губами нагиня.
Кейгон не ответил. Он решил, что в этом нет необходимости.
