Сердце огненного острова полностью

Уже стемнело, когда нанятый на вокзале экипаж подъехал к ярко освещенному дому на Конингсплейн. Гонимая страхом за Йеруна и Иду, Якобине не стала ждать, когда слуга или Ян помогут ей сойти на землю; она поспешно соскочила с подножки и побежала по ступенькам в вестибюль.

–  Нони Бина! Нони Бина!

Дети выбежали к ней навстречу, и она вздохнула с облегчением. Йерун мчался впереди, Ида следом. Они обняли ее и уткнулись в юбку.

– Не уезжай больше никогда! – бормотал Йерун. Ида молчала, но Якобина чувствовала, что ее маленькое тельце содрогалось от рыданий.

– Нет-нет, я больше никуда не уеду, – пообещала Якобина и погладила мальчика по голове. Вопросительно взглянула на подошедшего Яна. – Что же тут… – И она замолчала, услышав наверху громкие рыдания и шум.

– Мелати, – тихо проговорил Ян и добавил что-то по-малайски. Из-за колонн вышла нянька и, нежно приговаривая что-то, забрала у Якобины детей. Лицо Мелати опухло, глаза покраснели, словно она только что плакала. Ян схватил Якобину за руку и потащил наверх.

Звуки доносились через открытую дверь из супружеской спальни. Зареванная Маргарета де Йонг давала указания служанкам, которые укладывали в чемодан ее одежду, но сама выглядела растерянной и взвинченной.

– Грит.

Она вскинула голову и снова разразилась слезами.

– Слава богу, вы приехали! – Она шагнула к Яну, словно хотела броситься ему на шею, но потом повернулась к Якобине и взяла ее руки в свои. – Спасибо, нони Бина, что вы сразу приехали! Извините, что я испортила вашу поездку, но я просто не знала, что делать! – Тут она зарыдала еще сильнее, сотрясаясь всем телом. Помедлив в нерешительности, Якобина обняла госпожу де Йонг, и та вцепилась в нее.

– Побудь с ней, – негромко сказал Ян. – Я посмотрю, что с Винсентом.

Она кивнула, отвела Маргарету де Йонг к кровати и присела рядом с ней.

– Все так ужасно… Так ужасно! – сквозь слезы проговорила госпожа де Йонг.

– Что случилось? – пробормотала Якобина и погладила ее по спине. Она не знала, что и думать. Может, что-то случилось с майором? Он ее бросил? Или она собирается уйти от него, устав от его выходок?

– Все пропало, – еле выдавила из себя госпожа де Йонг. – Все! Мои деньги, его – все пропало! Он все потерял! Дом! Мебель! Все! – Она горько заплакала. – Перегнул палку, вот что они сказали. Несмотря на его заслуги. Слишком часто пьет, слишком много скандалит. На обеде в честь именин короля… он приревновал меня… хотя я только пару слов сказала… вызвал его на дуэль и потом избил. Перегнул палку, вот как это называется, и теперь – теперь все пропало! – Дрожащей рукой она утерла мокрые щеки и выпрямилась, прерывисто дыша. Благодарно кивнула, когда служанка протянула ей носовой платок, энергично высморкалась. – Мы… мы должны переехать на Суматру, – пролепетала она сквозь платок. – Он… его… направляют туда. В наказание. Я хотела остаться с детьми тут. Но он и слышать ничего не желает. Говорит, что не потянет два дома. Он не хочет оставлять нас здесь. – Она снова заплакала, беспомощно и жалобно, словно ребенок. – Я не хочу на Суматру! Не хочу в глушь! Я хочу остаться здесь!

– Тс-с-с, успокойтесь. – Якобина не знала, что говорить, и снова обняла Маргарету де Йонг. Та вцепилась в ее руки.

– Как мне жаль, нони Бина! Мы все так привязаны к вам. Я прямо и не знаю, что делала бы без вас… Мне бы очень хотелось, чтобы вы поехали с нами…

Суматра. Якобина смутно вспоминала о том, что видела на Суматре во время рейса из Сингапура в Батавию. Непроходимые тропические леса, мангровые болота и безлюдные песчаные берега. Жить там, конечно, гораздо тяжелее, чем тут, в Батавии.

Краешком глаза она уловила какое-то движение в дверях и подняла голову.

Там стоял Йерун, сжав маленькие кулачки. Из открытого рта не доносилось ни звука, но худенькое тельце сотрясалось от беззвучных рыданий, а из голубых глаз ручьем текли слезы, и глаза казались огромными. « Не уезжай больше никогда» .

Невольно Якобина еще крепче прижала к себе госпожу де Йонг, а сама думала о Яне и Флортье.