Я посмотрел на жену – вспотевшую, раскрасневшуюся, пристыженную… И подумал: какая же она красивая.
Моя девочка. Моя Милка.
Чернова.
СВОЯ.
Так уж сложилась семейная жизнь, что просыпались мы либо от будильника Руслана, либо от детского плача. Чаще всего от первого и второго вместе. Но сегодня не сработал ни один сигнал. Я открыла глаза просто потому, что выспалась.
На автомате устремилась взглядом к кроватке.
Севушка мирно сопел, сладко пожевывая губки.
«Все хорошо…» – констатировала внутренне.
И…
Осторожно провернулась в кольце крепких рук. Стоило увидеть лицо спящего мужа, от нахлынувших чувств дрогнуло и на мгновение замерло сердце.
Я росла в понимании, что секс – это грязно.
Стыдно хотеть близости. Стыдно ею наслаждаться. Стыдно делать мужчине приятно.
И дело не в отчиме. Это – бич нашего времени.
Мне просто повезло, что в жизни встретился вот такой Руслан Чернов. Что мое тело повело меня на инстинктах. Что глубоко внутри я желала стать той, с кем он сможет скинуть всю броню и быть собой.
И этой ночью я узнала другого Руслана Чернова.
Он открылся. Обнажил свою натуру. Показал, что ему доставляет максимальное наслаждение, в чем он нуждается, как умеет любить. Без каких-либо ограничений.
Нащупала.
И сама отдалась. Без остатка.
Сейчас, во сне, лицо Руслана выражало редкую безмятежность. Куда и делась привычная суровость. Темные ресницы отбрасывали тени на скулы, но это было скорее мило, чем мрачно. Губы приоткрыты, дыхание размеренное и глубокое… Он устал.
Поймав прилив щемящей нежности, я не смогла сдержать порыва податься ближе и пройтись кончиками пальцев по жесткому ежику черных волос. Рус шевельнулся, приоткрыл один глаз.
– Милка, – выдохнул невнятно.
И потянул на себя, прижимая крепче.
Ох…
Мой любимый. Надежный. Родной.
Самый-самый.
Дальше спал. А я, с трудом регулируя без конца сбивающееся дыхание, лежала рядом и улыбалась.
Пока Севушка не изъявил охоту трапезничать.
Естественно, криком поднял с кровати не только меня, но и Руслана.
Встали. Занялись привычными для выходного дня делами.
Я смущалась. Как без этого? Тем более что Чернов перманентно испытывал взглядами. Не знаю, намеренно ли прожигал или просто не мог иначе… Меня бросало в жар. Ведь эти взоры были не просто частыми. Они были наполненными. Все ощущалось иначе. Между нами тянулась особая связь. Тянулась, словно невидимая паутина, которая по ходу становилась чем-то еще более прочным.
Куда себя деть?
Хотела, чтобы он смотрел. Чтобы напоминал о том, что делали ночью. Чтобы показывал, что жаждет повтора.
И вместе с тем дико стеснялась.
Дискомфорт был тяжелым. Но, черт возьми, таким горючим… Как топливо. Как предвкушение. Как предельная готовность вспыхнуть по первому требованию.
Жаль, день был расписан.
После завтрака Русик собрал и закрепил на балконе решетку под цветочные кашпо. А потом помог нам с Севой спуститься на улицу и уехал по каким-то делам.
Прогуливаясь по парку, я прокручивала в голове меню. Распланировала конкретно: молодой картофель с хрустящей курочкой и салатик – на обед, макароны с котлетами – на ужин, пельмени и фаршированные перцы – Руслану с собой в ночную.
Зашла в магазин, чтобы кое-что докупить, и встретила там Виту Долженко. На выходе неожиданно разболтались. Я аж о времени забыла. Она с таким интересом расспрашивала о Севе, а меня, как оказалось, только зацепи.
– Сейчас вгрызается во все – наверное, зубки скоро пойдут. Каждый день меняется! Еще сидеть не научился, уже бежать рвется! Постоянно на живот переворачивается и пытается ползти.
Прервалась, когда Вита воскликнула:
– Ой, мой Иван приехал!
Я машинально обернулась… И застыла.
«Вишневая девятка!» – шандарахнуло по мозгам, аж подкосились колени.
Долженко неспешно выбрался из машины и подошел к нам, чтобы забрать у жены покупки.
– Привет, – поздоровался со мной, задерживая взгляд.
Я скованно кивнула.
Сердце разогналось так, что больно стало. До слез. Вот реально, едва их сдержала. В ушах зазвенело. Тяжестью разбило тело.
– Давай добросим вас с малым до дома, – предложила Вита с улыбкой.
Я едва ее услышала… В голове бахало, словно прилетами накрывало.
– Мы с Русланом договаривались еще погулять… – выдавила я блекло.
– Ну, как знаешь…
Я махнула рукой и побрела.
Нет. Гулять мне больше не хотелось.
Добравшись до дома, с трудом заставила себя приготовить обед. На шею будто бетонную плиту повесили. Устав вести торги с совестью, набрала Тоську.
– Похоже, Переверзева не врала, – прохрипела могильным тоном без завязки в виде приветствий. – Есть такой в смене Руслана. На вишневой девятке, – припечатала, словно лишь этот факт нарушал какие-то законы.
– Да ты че? – тут же включилась Маринина. – Ну и гнида! А как ты?.. Что теперь?..
– Не представляю, как молчать о таком… Вита такая хорошая… – голос лихо задрожал.
В груди так же хлипко было. Прижала ладонь, а толку – ноль.
– Вот только не вздумай! Слышишь, Библиотека? Не вздумай лезть!
– Да не собиралась… В праве ли?..