Сердце под прицелом полностью

Он грубо нарушил мои личные границы. Тронул то, что трогать нельзя. И дал понять: такая, как есть – не устраиваю.

А я ведь не смогу стать кем-то другим.

Выплакавшись, первой пошла на контакт. Понимала, что донести свои взгляды на жизнь будет сложно. Но разводить глупые обиды не собиралась.

Я:

Скоро придешь? Тебе ведь на дежурство. Не успеешь собраться.

Руслан по-прежнему был моим любимым человеком. А я – его женой. Женой, которая заботится о доме. О мире в доме. И о нем самом.

Все остальное – решим.

Первый раз моя уверенность пошатнулась, когда пришел ответ.

Руслан:

Уже на базе.

Осознание, что не увижу его до утра, хлынуло не в голову… Почему-то в грудную клетку рвануло. Рвануло ледяным шквалом, заставив сердце содрогнуться и сжаться перед этой бурей.

Сейчас ведь, именно сейчас, после тех тяжелых слов, мне нужен был даже не разговор... Хотя бы взгляд. Контакт, на который я не решилась днем. Без него беспокойство не отключалось.

Ни психикой. Ни физикой.

Я:

А как же форма, еда? Я все приготовила. Еще есть время. Забери.

Он прочитал. И пропал.

Экран просто потемнел, и все… Под моим всполошенным взглядом способен был разве что только треснуть.

Мою грудь сплюснуло, покорежило изнутри и наполнило непомерной тяжестью.

Приложив ладонь к горлу, я вновь задышала сыростью.

Когда же экран мигнул, сигнализируя о входящем сообщении, внутри и вовсе что-то взорвалось. Слетели какие-то предохранители, и тревога полыхнула как пожар.

Метнулась к мобильному, уже понимая, что ничего хорошего там не увижу.

Руслан:

Все есть. Давай. Спускаюсь в зал. Там связи нет.

Этот ответ повторил эффект захлопнутой дверью.

Но в этот раз я уже не заплакала. Просто сдвинулось что-то внутри… Поддалось коррозии и зачерствело. А это было куда хуже слез.

Ночь прошла ужасно.

Сева, поймав рефрен моего состояния, без видимых на то причин кричал. Почти не спал. А если и засыпал, всхлипывал и дергался во сне.

Проходила с сыном на руках до утра.

Кормила. Покачивала. Молилась. Пела. Но до конца собой не была. Сердце будто в стену билось и ширило пустоту. Наверное, Сева чувствовал. Поэтому ничего не работало.

Утром ломило все тело и саднили глаза. А внутри… Оставалось столько невыплаканного.

Как ни старалась все уложить у себя в голове, и подумать не могла, что Руслан, вернувшись с работы, добьет меня молчанием.

Нет, в меру необходимости Чернов, конечно, разговаривал… Но ничего сверх того.

– Привет, – толкнул максимально отстраненно.

Взглядом мазнул, будто скользь. Пока я справлялась с тряхнувшим тело волнением, с каменным лицом и как-то неестественно расправленными плечами прошел в ванную.

Руслан… Казался чужим, безразличным и готовым к защите, если не физически, то словесно.

Дверь не закрывал.

Я могла видеть, как он вытряхнул из спортивной сумки спецовку и другие вещи, запихнул все в стиральную машину, засыпал порошок, выбрал режим и нажал кнопку пуска.

Обычно это делала я. Сам Руслан – за редким исключением.

Что же сейчас?

К чему эта демонстрация?

Звук закачки воды саданул по нервам, вызвав дрожь, которую я, невзирая на свое отбитое состояние, опять-таки не смогла выдержать без движений.

– Все хорошо? – шепнула задушенно. – Как смена прошла?

И снова он глянул, будто я враг… С немым предупреждением, отталкивая и удерживая на определенной дистанции.

– Нормально, – отбил коротко.

И отвернулся.

У меня защипало в носу, засаднило в горле и задрожало в груди.

Горечь, обида, страх – все смешалось в один крайне неприятный коктейль, стремительно сделавший мой ослабленный организм критически уязвимым.

Не отдавая отчета своим действиям, пыталась укачать растущее недовольство Севы. На него отец тоже внимания не обратил. Только из этого сделала вывод, насколько с самим Русланом все неладно.

Наблюдала за тем, как он раздевался, пока не закрылся в душевой кабине. Отметила, что движения были чуточку резче, чем обычно, а дыхание – тяжелее.

Что он держал в себе?

Грянувшая шумом вода направила в мое тело новую энергию. Та с таким жаром ударила в грудь, что заиграли ребра. Желудок скрутило до размера крохотного сухофрукта. Импульсом пробило и в пупок, и ниже… С синхронном – в голову. Лицо запылало. Глаза залило горячими слезами.

Сердце о своих чувствах не менее усердно давало знать. Бомбило так рьяно, что слышно было наружу, словно с подключенной медицинской аппаратурой. Каждая новая волна казалась все более безумной.

А вот все остальные процессы замедлились. На кухню, можно сказать, побрела.

Положила Севу в коляску – он тут же закричал.

Господи… Это начинало действовать на нервы.

Я ведь на самом деле не железная.

– Здесь я… Подожди минуту… Мама сейчас возьмет… – успокаивая сына словами, накрывала на стол.

Хотелось быть реактивной. Но организм в какой-то замедленный режим ушел – двигалась как черепаха.