– Людмила Чернова, в девичестве Ильина, – проговорил полковник Селиванов медленно, с той самой отеческой улыбкой, будто бы смакуя каждое слово. – За пять лет обучения ты ни разу не дала повода усомниться в своих способностях. Старательная. Собранная. Внимательная. Всегда видела суть и била точно в цель, – отметил и взял паузу, во время которой в моей груди все сжалось. – Сегодня ты подвела итог своего обучения. Работа – сильная, продуманная, глубокая. Доклад – уверенный и четкий. Выводы подкреплены реальными данными. Видно, что ты вложила не только знания, но и душу. Это чувствуется. И это ценится. Хоть и принято считать, что служба – это холодный разум, – сказав это, Селиванов бросил взгляд сначала на Терещенко, а затем и на Каратова. Те сидели молча и неподвижно, подчеркивая значимость момента. – Твоя дипломная работа – безоговорочно, лучшая, – продолжил полковник. – И это, учитывая твой семейный статус и наличие маленького ребенка, вызывает уважение вдвойне. Справиться с таким объемом и остаться на высоте – дорогого стоит. Я уж не буду перечислять былые заслуги… Пример для всего курса, – заключил, склоняя голову чуть вбок. – Курсант Чернова, – голос стал выше, но при этом мягче. Прозвучало как-то по-особенному. – Ты – тот курсант, о котором говорят: «Будущее правоохранительных органов». Нам будет тебя не хватать.
Во время новой паузы не только сдавливало грудь, но и пульсировало в глазах.
И все же я держалась.
Пока полковник Селиванов не отчеканил более официальным тоном:
– Защита окончена. Можешь выйти.
Я сжала губы и приложила руку к виску.
– Так точно.
Сделала шаг назад и, все еще не веря, что это конец, покинула аудиторию.
В груди и в висках грохотало попросту феерически, пока не увидела Руслана с Севой на руках.
Глаза в глаза. В упор. И комок нервов растаял, расползаясь по телу теплом, которое толкнуло меня дальше, чем я когда-либо позволяла на людях – Чернову в объятия.
– Я справилась, – шепнула ему в шею, неосознанно растирая ладонями его широкую спину.
– Я не сомневался, – пробил он, касаясь губами моих волос.
Выбежала в прихожую, едва в замке заскрежетал ключ. Это уже вошло в привычку. Чем бы ни занималась, стоило Руслану вернуться домой, неслась встречать. Не могла терпеть ни секунды, понимая, что он рядом. Не медля, хотелось увидеть.
Столкнулись взглядами, и на моем лице, невзирая на смущение, расцвела улыбка.
– Привет, Чернова, – поздоровался глухо.
Севший голос Руса – это остро резонирующая по нервам частота, неизменно приводящая в состояние повышенного волнения.
– Привет.
Едва я успела это выдохнуть, он сжал мою талию ладонями, наклонился и поцеловал.
Внутри меня тотчас начался эмоциональный шторм. Захлебываясь, проживала всю шкалу. От минимальных баллов до максимальных – за секунды.
Пока не затребовал внимания находящийся в спальне Севушка.
Опав обратно на всю длину ступней, с опоздание осознала: сама так тянулась к мужу, что встала на носочки.
– Мы собираемся… – шепнула задушенно, в спешке отстраняясь. – Ты садись, поешь… Все на столе… – тараторила, убегая в спальню. – Мы с Севушкой будем готовы как раз… И пойдем на нашу вечернюю прогулку, – пообещала, прикидывая необходимое время. – Да, мой хороший? – улыбаясь, уже с лежащим на диване сыном говорила.
Но Рус на кухню не пошел. Вымыв в ванной руки, пришел в комнату.
– С зарплатой накинули премию, – сообщил с той пацанской небрежностью, которую включал, когда, как я подозревала, смущался и пытался это скрыть. – Я тут прикупил кое-чего… – показал пакеты, которые я упустила из виду, когда он только вошел в квартиру.
– Д-да?.. – выпалила на отрыве дыхания. – И что?
Старалась смягчить его дискомфорт, но сама при этом так сильно волновалась, что не только говорить было сложно, но и выдерживать зрительный контакт.
Руслан, столкнув брови, дернул подбородком в сторону брошенных на пол покупок.
– В торбах смотри.
– Ладно, – прошептала едва слышно.
Съехав на ковер, подтянула пакеты к себе. Пока открывала первый, Русик растянулся рядом с голеньким Севушкой.
– А ты что, молодой? Писюн проветриваешь? – выдал с усмешкой.
Я, только начав улыбаться, резко вскрикнула, потому как сын, ухватившись кулачком за футболку отца, вдруг совершил переворот – со спины на живот. Руслан, естественно, на автомате придержал, и Сева вполне удачно приземлился ему на пресс.
Но…
Все вместе испытали некий шок.
Застыли с раскрытыми ртами, пока сын не залился своим фирменным раскатистым хохотом.
Тогда мы с Русиком, переглянувшись, тоже рассмеялись.
– Боже… Ты видел, а? – выдала я, подскакивая и устремляясь к дивану. – Севушка научился переворачиваться! – воскликнула, прижимаясь к довольному сыну щекой. А последующие секунды уже его нацеловывала. Из-за этого он еще больше смеялся. – Какое сегодня число? – спросила, будто спохватываясь. Смотрела на Руслана, когда отмечала в памяти: – Я должна записать в календарь!
– Обязательно, – поддержал муж с улыбкой, которая вызвала дополнительную дрожь. – Ты же все записываешь, – отметил, подмигивая.
– Ага…