Не представляешь, сколько раз, не в силах уснуть, я бродил по этому городу, так и оставшемуся для меня чужим. В первых лучах рассвета мне грезилось твое лицо, в ясном небе – блеск твоих глаз, в мокрых от дождя ветвях – взмахи твоих ресниц, в полете голубки – твой неясный профиль. И все-таки для меня ты – лишь призрак, несколько запечатленных в памяти мгновений, крошечное новорожденное существо в облаке белых кружев, лежащее в колыбели.
Я полюбил тебя раньше, чем впервые увидел, но столько лет спустя едва ли могу представить, какой ты выросла, и это меня убивает. Твое лицо – единственное, чего мне никогда не нарисовать.
Меня не было рядом, когда ты сосала грудь, пока не засыпала, когда ты училась ползать, исследуя огромный мир вокруг, когда ты произнесла первые слова. Меня не было рядом – и по-прежнему нет. А ты растешь – малышка, которая скоро, слишком скоро превратится в юную женщину. И это обрекает меня на бесконечные терзания.
Все эти годы я не мог не думать о тебе. Закрою глаза – и вот я уже рядом, любящий отец, которым, несмотря ни на что, навсегда останусь. Я обнимаю тебя, рассказываю сказку, прогоняю чудовищ, что прячутся под кроватью и мешают спать. И всякий раз вытираю слезы, когда ты плачешь.
Но стоит только открыть глаза, как я возвращаюсь в реальный мир. И тут же начинаю скучать по тебе.
Хочу, чтобы ты знала: это был не мой выбор. Кое-кто решил все за нас, украв любовь, которой мы могли бы одарить друг друга.
Сказать по правде, моего мнения вообще не спросили. У твоей матери на тебя – или, вернее, на себя – были иные планы. Для нее я был всего лишь мальчишкой, мечтавшим о том, чтобы жить искусством; таким и остался. Не знаю, куда приведет меня эта страсть к созданию собственных миров, сотканных из ярких цветов, что, взрываясь и сливаясь, способны перекроить саму реальность; богатым точно не сделает, разве что богатым надеждой. А твоей матери в мужья нужен был кто-то "основательный, порядочный", и всего за пару недель она его нашла, изгнав меня из своей, да и твоей жизни еще до того, как ты родилась. Построив твое будущее на лжи.
Тебя она позволила увидеть только раз, поддавшись моей настойчивости: жестокое милосердие, с каким палач исполняет последнее желание приговоренного к смерти.
Ты и представить себе не можешь, сколько раз я пытался пробить брешь в ее каменном сердце. С какой радостью я притворялся бы другом семьи, чтобы хоть изредка, издалека видеть, как ты растешь… Но все было бесполезно. Она хотела только одного – чтобы я исчез.
Год назад я предпринял последнюю попытку, но не получил в утешение даже фотографии.
Знаю, ты еще слишком мала, чтобы понять: в пять лет – а именно столько прошло времени – еще и фантазию от реальности не всегда отличишь. И все же скажу, что после очередной бессонной ночи единственный способ обрести немного покоя – писать тебе, писать сегодня в надежде, что завтра, по волшебству или по воле случая, ты найдешь и прочтешь эти строки.
Я представляю, как ты читаешь их: удивленно, сосредоточенно, взволнованно. Вижу, какие чувства отражаются на твоем лице – лице юной женщины, которого я, быть может, никогда не увижу.
Кем ты стала? И кем еще станешь?
Прости, что не смог вынести отлучения от тебя и уехал прочь, далеко-далеко. Но знаю, однажды мы еще встретимся: в этом мире или в мире ином, в каком-нибудь отдаленном уголке земли наши пути рано или поздно снова пересекутся, и мы узнаем друг друга. Ведь, куда бы я ни шел, ты всегда будешь в моем сердце, Аличе, дочь моя.
Твой отец
