В своем высокомерии Камилла не сознавала, насколько неуместно и даже оскорбительно с ее стороны полагать, что Аличе сможет претендовать лишь на эпизодическую роль, еще и связанную с профессиями, которые сама приятельница откровенно презирала. Намерения ее были прозрачны: на самом деле ей хотелось унизить, высмеять «недалекую провинциалку». Похоже, Камилла питала слабость к Чезаре и потому ревновала. Разумеется, она не могла знать о недавнем разрыве и просто хотела поставить девушку в неловкое положение. Поначалу Аличе и думать не хотела ни о каких пробах, ей ужасно хотелось послать Камиллу прямиком ко всем чертям. Но, столкнувшись с подобным отношением, она передумала и попросила номер телефона для записи на кастинг. Она пойдет на прослушивание и уж теперь-то выложится по полной!
Повесив трубку, она решила тут же, пока не передумала, перезвонить на студию. Прослушивание ей назначили в шестнадцатом павильоне «Чинечитта», в пять часов вечера, а уже в шесть они должны были встретиться с Себастьяно; что ж, она попросит подхватить ее там.
Оглушенная аплодисментами, Аличе неверным шагом вышла из ворот студии. Себастьяно ждал, сидя на парапете. Все еще не придя в себя после страстного монолога, прозвучавшего будто из самого сердца, она со слезами на глазах двинулась Себастьяно навстречу, и он, решив, что дело плохо, заключил ее в объятия:
– Ну, как прошло?
В его голосе сквозила тревога. Аличе задумалась, словно сперва хотела собраться с мыслями. Вызов, который она намеревалась бросить Камилле, неожиданно обернулся вызовом тому, из чего до сих пор складывалась ее жизнь. Должно быть, это и стало решающим фактором, спонтанным выплеском мощи, какой она в себе даже не ожидала обнаружить.
Обращенные к матери слова, в которые Аличе вложила все свое негодование, всю боль, пришли к ней сами, в них не было ни грамма наигранности или притворства. И это впервые оценили по достоинству.
– Прекрасно! Даже не верится, скажи? Завалила кучу дерьмовых прослушиваний – и прошла самое важное! Мне даже аплодировали, представляешь? Ассистент режиссера сказал, никогда такого не видел…
– Черт возьми, Аличе, я за тебя так рад! Как чувствовал, что должно прорвать! Теперь ты будешь сниматься, станешь звездой!
Однако, судя по ее задумчивости, Аличе не торопилась разделить восторг Себастьяно.
– Думаю, я откажусь, – сказала она наконец.
– Как откажешься? Серьезно? Почему?
– Поняла, что не хочу – по крайней мере сейчас. Пока у меня другие приоритеты, – загадочно улыбнулась Аличе.
Да, сейчас у нее полно других забот. Сперва нужно осуществить мечту Ирен – устроить большую выставку, на которой ее работы и работы Танкреди наконец получат заслуженное признание. И она приложит все силы, чтобы эта выставка стала незабываемым событием. Выбрав ее наследницей, тетя доверила Аличе завершить начатое, и отлынивать девушка не собиралась. В конце концов, она в неоплатном долгу перед Ирен.
– Неужели ты упустишь такой шанс? – изумился Себастьяно.
– Если это моя судьба, будут и другие, – усмехнулась Аличе и нежно коснулась лежащего в кармане письма. А вернувшись домой, снова перечитала его. И еще раз. И еще.
