Аделаида удивилась: такой реакции она не ожидала. Но откуда ей было знать о настоящей жизни Аличе, о ее сокрытом сердце, что билось и страдало втайне от всех?
– Ты что, все блажь свою забыть не можешь, актеркой стать собираешься? – издевательски прищурилась она.
К несчастью, однажды Аличе проговорилась об этом тайном желании младшему брату, а тот поспешил передать все матери, чем вызвал приступ безудержного хохота и целую лавину колкостей. С тех пор от одной мысли, что эта девчонка, такая робкая и неуверенная, намеревается стать актрисой, вся семья неизменно покатывалась со смеху.
– Эх, поймать бы того, кто это кинобесие тебе в голову вбил! Да только знаешь что? Тот, кто это сделал, просто решил над тобой посмеяться! – презрительно бросила Аделаида. Ей явно нравилось причинять дочери боль.
С трудом сдержав слезы, Аличе выскочила в сад. Ей позарез нужен был глоток свежего воздуха. Сидя на пластиковом стуле, она молча глядела на облезлый газон и остов старого отцовского скутера, много лет назад брошенный у забора. Эх, жаль, что нет сейчас рядом с ней любящего, понимающего человека, такого, каким проявила себя тетя Ирен! Вот кто точно знал бы, как ее утешить, как все исправить! С подобной матерью и жизнь была бы совершенно иной!
Много раз ей хотелось позвонить тете, спросить совета или просто услышать этот уверенный, обнадеживающий голос, да все никак не хватало духу. Однако в тот вечер Аличе решилась. Вернувшись домой, она нашла в записной книжке матери номер Ирен и позвонила.
Но услышала только длинные гудки.
Итак, она решилась. Правда, с Ирен поговорить не удалось, но тот же импульс, что дал ей силы справиться с робостью и, вместо того чтобы изводить себя, просто отыскать заветный номер телефона, помог Аличе представить, что сделала бы на ее месте тетя. На следующий день после работы она попросила Лючию съездить с ней на автобусе в Палермо, чтобы купить тест на беременность. О том, чтобы пойти в местную аптеку, не могло быть и речи. Слишком велик риск: о задержке в считаные минуты узнал бы весь город, включая Аделаиду.
Внимательно выслушав подругу, Лючия подкинула идею получше.
– А можешь чуть обождать? Мой брат послезавтра утром едет в Палермо, вернется вечером. Он тебе тест и купит, – предложила она, решив, что при таком положении дел пара дней для Аличе особого значения не имеет. Но, увидев, как та встревожилась, добавила: – Хотя, если хочешь, можем вообще попросить его купить тест сегодня – прямо здесь, в Полицци. Все равно с тобой моего брата никто не свяжет.
Был обеденный перерыв, и они сидели на площади, уплетая мороженое. Аличе на секунду задумалась, но решила, что будет чувствовать себя спокойнее, если Валерио купит тест в первой попавшейся аптеке в Палермо.
– И что, он в самом деле готов на это ради меня?
– Конечно! Но знаешь, скажу-ка я лучше, что это для моей новой подруги. Про тебя он даже не узнает.
А что, если она и впрямь беременна? Аличе инстинктивно ощупала живот, словно тот уже успел вздуться. Нет, разумеется, только аборт, который тоже придется делать тайно, в Палермо: другого выхода нет. Уж точно не для нее.
Рожать ребенка, становиться матерью-одиночкой она не собиралась. И еще менее была готова в очередной раз прочесть недовольство и даже презрение на лице Аделаиды, давно ожидавшей повода сбыть дочь с рук, познакомив ее с «приличной партией» – то есть с любым, кто позарится на подобное сокровище. Аличе, конечно, отличалась некоторой наивностью, но не настолько, чтобы не понимать: по мнению матери, работа на кассе в супермаркете с соответствующей зарплатой могла бы послужить ей хоть каким-то приданым. По крайней мере, за неимением лучшего.
– Эй, ты меня слышишь?
Лючия принялась расспрашивать ее о новой работе, но Аличе была так поглощена своими переживаниями, что все пропустила мимо ушей.
– Как подумаю, что проведу лучшие годы жизни, сидя на колченогой табуретке и барабаня по кнопкам кассового аппарата, пересчитывая чужие деньги и запихивая банки тунца в пакеты… Хоть вешайся! Но самое ужасное, что ничего не изменишь. Именно так все и будет.
– Ну что ты? Только ведь аттестат получила! Кто знает, что тебя ждет в будущем? – утешала ее Лючия.
Потом они обнялись и разошлись каждая своей дорогой. Поскольку до начала работы у Аличе оставался еще час, она решила забежать домой. Калитка оказалась открыта, а вот дверь заперта, в доме никого: вероятно, Аделаида ушла по делам, а Гаэтано взял еду с собой, решив пообедать на работе. Обнаружив, что дом в полном ее распоряжении, Аличе облегченно вздохнула: с матерью и братом ей пока видеться не хотелось.
Газировка в холодильнике снова закончилась, пришлось обойтись водой. Она как раз наполняла стакан, когда на кухне зазвонил радиотелефон.
– Ты дома?
Мать обожала задавать бессмысленные вопросы, но Аличе не стала на это указывать и ответила утвердительно. Аделаида сказала, что обещала зайти к жене фармацевта, снять мерки, чтобы расставить пальто, но у нее есть дело, не требующее отлагательств.
