С каждым шагом, отделяющим ее от дома, Аличе чувствовала, как слабеет навязчивое давление матери, пока оно не исчезло совсем. Конечно, Аделаида – злобная цепная сука, но она сильна только на хорошо знакомой территории, даже в Палермо сунуться боится. Подобно дереву, глубоко пустившему корни, ей нужно твердо стоять на родной земле, иначе она никто, пустое место.
Под мерное покачивание поезда Аличе вспоминала их последнюю ссору как нечто неизбежное, необходимое. На лице матери она прочла страх. И пусть всего мгновение спустя Аделаида пришла в себя, но, стоило Аличе потребовать деньги, мать молча, без единого слова повиновалась, и глаза ее снова заблестели от страха, что было неожиданно и очень странно. А главное, Аличе наконец-то нашла в себе силы возразить ей, впервые ощутив вкус свободы. Жаль только, что за это пришлось расплачиваться одиночеством.
Сойдя на переполненную платформу вокзала Термини, она не только не оробела от царившей вокруг суматохи, но и ощутила невероятную легкость. Аделаида, Гаэтано, Лючия, синьор Доменико со своим супермаркетом – все, что до этой секунды составляло жизнь Аличе, стало таким далеким, таким незначительным! С собой она взяла только сумку через плечо с зубной щеткой и сменой белья на одну ночь, но где-то в глубине души чувствовала, что несколькими часами ее пребывание в Риме не ограничится.
Уловив свежий запах свободы, Аличе почувствовала, как сердце забилось чаще, и вдруг поняла, что это и есть его естественный ритм, до сих пор замедляемый несчастьями.
Гостиница, в которой нотариальная контора забронировала ей номер, располагалась достаточно близко к вокзалу, чтобы туда можно было дойти пешком. Спросив дорогу, Аличе направилась по записанному на клочке бумаги адресу. Здание выглядело совершенно безликим, и, если бы не табличка рядом с дверью, она ни за что не угадала бы его назначения, однако номер оказался чистым, с собственной уборной и душевой кабиной. Аличе еще никогда в жизни не ночевала в гостинице, да еще и совсем одна. Она вдруг почувствовала себя старше, словно вместе с ключами от номера портье выдал ей пропуск в иной, взрослый мир.
Вне себя от волнения, той ночью Аличе почти не сомкнула глаз, а когда ей все-таки удалось задремать, уже рассвело. Проснулась она ближе к полудню: как раз вовремя, чтобы сдать ключи и поискать бар, где можно выпить чашечку кофе и перекусить, прежде чем направиться к ближайшей станции метро, которое доставит ее в контору Галанти.
Выйдя на станции «Спанья», она наконец-то увидела город во всем его великолепии. День выдался солнечным, и площадь Испании наводнили туристы. Раньше Аличе видела Рим только на фотографиях – панорамах с открыток, совершенно не передающих его очарования. Очутиться здесь, среди всех этих старинных зданий, окунуться в историю и красоту – совсем другое дело. На Испанской лестнице тоже было полно народу: многие фотографировались, сидя на ступенях, ели мороженое или просто отдыхали, прежде чем снова отправиться на прогулку.
Будто повинуясь таинственному зову, она решила сделать крюк и поднялась по ступенькам до самой вершины холма. Вид раскинувшейся у ее ног столицы потряс Аличе. У нее перехватило дыхание. Казалось, весь Рим вышел ей навстречу. «Вот он, мой город!» – подумала она.
А сердце снова забилось чаще, напомнив, что она жива, и принеся с собой легкое головокружение.
По пути в контору «Галанти и Симонелли» ей пришлось пройти Виа Кондотти примерно до середины. Аличе в жизни не видела настолько роскошных магазинов, чьи сверкающие витрины словно явились из волшебного сна. До чего же это волнующе! Всего за несколько часов она впервые испробовала целую бездну нового и теперь понимала, что еще никогда не была так счастлива. Даже чувство неполноценности, ее вечный спутник, казалось, покинуло Аличе. Она видела себя балериной, дебютирующей в роли примы на огромной сцене жизни, и даже когда споткнулась о выбоину на тротуаре и едва не упала, нисколько не смутилась – напротив, тут же восстановила равновесие и пошла себе дальше, инстинктивно выпрямив спину, расправив плечи и вскинув голову, обычно понуренную под гнетом неуверенности. Аличе понятия не имела, что ждет ее впереди и какие сюрпризы может преподнести завещание тети Ирен, но одно она знала точно: отныне ничто уже не будет как прежде.
– Прошу вас, располагайтесь, нотариус подойдет, как только освободится, – прощебетала секретарша, с которой Аличе общалась по телефону. И добавила, сразу перейдя на «ты»: – Зови меня просто Сильваной, дорогая. А если возникнут вопросы или сомнения, обращайся, я сделаю все возможное, чтобы тебе помочь.
