Я отчаянно пытаюсь отделаться от атакующей меня птицы, но ворон слишком хорошо обучен загонять свою жертву, чтобы просто так меня отпустить. Я не могу даже поднять голову без страха, что он не выклюет мне глаза и начинаю терять контроль над собой.
Судорожно хватаю ртом воздух и одной рукой шарю вокруг себя, другой закрываю голову. Я стараюсь найти острую щепку или что-нибудь, что можно использовать вместо оружия, но из-за ветхих досок под ногами, я боюсь сдвинуться с места и это уменьшает мои шансы на выживание.
Макс
Я зависаю над пропастью. Пульс бьется в висках. Дыхание задерживается в раздутых легких. Я пытаюсь взобраться обратно на мост, но мои потные пальцы соскальзывают вниз, хватаюсь за обломившуюся деревяшку и в ладони впиваются занозы.
Лилит кричит от боли, и я беспомощно дергаюсь.
Все сразу становится неважным.
Мне нужно добраться до нее. Спасти во чтобы то не стало. Вне себя от паники, я уже не могу мыслить рационально. Колочу ногами по воздуху и из последних сил подтягиваюсь. Мне удается взобраться обратно на мост, и я выламываю сгнившую доску, опять едва не сорвавшись вниз.
— Пошел прочь! — яростно кричу я, — Отвали от неё, — бью ворона изо всех сил, он истошно каркая, отлетает прочь.
Отбрасываю в сторону кусок дерева, и осторожно беру Лилит за запястья.
— Макс? — полные ужаса глаза встречаются с моими.
Я помогаю ей подняться. Она так дрожит, что едва может стоять на ногах и опирается на мои руки. Такая бледная, крошечная и уязвимая. По ее белоснежной коже стекает алая кровь, и у меня шумит в ушах от ярости.
Я хочу убить ворона.
Уничтожить.
Стереть в порошок.
— Все нормально, — Лилит выпрямляется, и я отворачиваюсь от нее, чтобы она не заметила мою темную сторону.
— Ты можешь идти?
— Да, — тихим, дрожащим голосом, выдавливает она.
— Хорошо.
Мы осторожно обходим ворона, пытающего безуспешно взлететь. Теперь он не выглядит опасным, одно его крыло бьет по воздуху, а другое беспомощно висит. Кость сломалась и проткнуло кожу. Черные глаза-бусинки, наполненные болью и ненавистью, пристально следят за нами.
— Погонщик сильно разозлится.
— Плевать, — сквозь зубы бросаю я.
— Не знаю, что он с нами сделает, — как в трансе продолжает Лилит, и у меня возникает желание вернуться и закончить начатое.
Мы переходим мост. Лес с этой стороны напоминает засушенный гербарий и кажется, от любого удара, просто рассыплется в прах. Моя правая лодыжка пульсирует, но боль уже не такая острая, может быть, все дело в адреналине, бушующего в моей крови. Не останавливаясь, мы срываемся на бег. Моё сердце колотится в ушах и отдается звоном в голове.
Я поглядываю на Лилит. Крови становится больше. Она уже пропитала горловину темно-синей кофты. Мы углубляемся в лес, оставляя мост позади и я уже не слышу отчаянного крика ворона. Пробежав еще несколько метров, я останавливаюсь, вынуждая Лилит сделать тоже самое. Вокруг нас тонкие стволы деревьев, покачивающихся от легкого дуновения ветра. Она раздраженно поднимает голову, дыхание с шумом вырывается из ее рта.
— Нам надо идти дальше, — намеревается обойти меня, но я останавливаю ее, положив свою ладонь на ее плечо.
— Дай мне посмотреть, — мягко прошу я, — У тебя кровь идёт.
Лицо Лилит принимает упрямое выражение, но к моему облегчению, она сдается.
— Хорошо, только быстро.
Я осторожно убираю с ее шеи прилипшие волосы и она дергается.
— Больно?
— Терпимо, — в уголках ее глаз застывают слезы.
Царапины глубокие и похожи на две запятые. Желчь подкатывает к горлу. Чувство вины колет, она не отпускает, бродит по краю моего сознания, и стоит только отвлечься, утягивает в черную бездну.
— Выглядит скверно, — выдавливаю я, — Но не так плохо, как я думал, — отрываю от своей футболки куски ткани, — Жаль, что обработать рану нечем и у нас нет воды, — охрипшим голосом продолжаю я и начинаю очень нежно стирать с ее светлой кожи кровь.
Мои руки сильно трясутся.
— И верхней одежды, — морщится Лилит, она права, всё осталось лежать с другой стороны леса вместе с одной единственной бутылкой воды, — Но на мне всё очень быстро заживает, так что, это лишнее, — говорит так, будто пытается меня успокоить.
Чувство вины крепнет.
— Нет, не лишнее, — твердо говорю я, — Неизвестно какая зараза на его когтях…
— Зараза к заразе не пристает, — Лилит смотрит на меня своими большими печальным глазами прежде чем опустить взгляд, — Не понимаю, почему он не пришел на зов своего ворона, — озадаченно морщит лоб, — Погонщики не из тех, кто щадит своих жертв и отступаются от погони.
Слова повисают в воздухе, как зловещее предостережение. Плохое предчувствие охватывает затылок. Отец всегда действует рационально и не оставляет следов. Он не знает, как много мне известно, поэтому был вынужден обратиться к тем, кто никогда не заговорит или…
Погонщик ищет Лилит.
Как много она мне не сказала? Что утаила? И была ли честна до конца?
В груди нарастает болезненное давление. Лилит мне не доверяет и от осознания этого, становится совсем паршиво.
— Тот мост не выглядел крепким, — нахожу в себе силы усмехнуться.
