— И это тоже, — едва слышно шепчу я, но добавляю громче, — У меня не будет времени, — на этот раз, пауза длится дольше.
Впервые за семь лет я отвечаю отказом. Наверное, ее бы так не удивило известие о моей кончине.
— Почему? — я сжимаю трубку крепче, она вновь возвращается к ледяному тону. Я не видел маму целый год и проклинаю отца, что он отнял у меня и эти нечастые встречи, — Твоей сестре сегодня исполняется двадцать один, — ее слова, как удар под дых, как острый нож, вскрывающий старую рану.
— Мне жаль, — я просто хочу, чтобы мама услышала меня. Может быть, если я буду говорить это достаточно долго, она меня простит, — Мне действительно, очень жаль.
— Знаю, — мамина холодность всё еще причиняет мне боль, — И ты не ответил на мой вопрос, — напоминает она, нетерпеливо кашлянув.
— Прием по случаю моей помолвки, если ты еще не слышала об этом, то ты приглашена, — эти слова обжигают мне горло и я поднимаюсь на ноги, чтобы избавиться от тошноты. До ванной всего несколько шагов. Пошатываясь, я плетусь в сторону матовой двери.
— Ты решил жениться? — в голосе мамы нет интереса, но ее вопрос вызывает у меня короткий смешок, — Что смешного? — разочарованно осаживает она меня и к этому я тоже привык.
— Спроси у отца, ладно? Мне пора. Пока, — я нажимаю отбой прежде, чем она что-то ответит и открываю дверь.
Свет сразу включается и я морщусь. Блеск. Кругом блеск, куда не глянь. Роскошь, от которой можно задохнуться. Швыряю мобильник на пуфик и быстро избавляюсь от остатков одежды. Устанавливаю самую горячую температуры воды, какую могу только вытерпеть и залезаю в душ.
Обычно в этот день я напиваюсь в хлам в каком-нибудь баре и провожу ночь с привлекательной девчонкой. На короткий промежуток времени, реальность перестает существовать. И мне совершенно все равно, кто помогает мне в этом.
Секс. Алкоголь. Наркотики.
Я подсел на таблетки в тринадцать лет. «Пыль» можно было достать, где угодно и в любом количестве. Особенно, если у тебя на пальце кольцо аристократа. Это помогало мне в учебе. В спорте. Помогало быть первым. Лучшим. Пока мне не пришлось за это дорого заплатить.
Я прислоняюсь рукой к влажному мрамору и наклоняю голову, позволяя каплям воды стекать по волосам. Сейчас я вновь хочу испытать это чувство. Больше всего на свете, я хочу позвонить курьеру, чтобы он привез мне волшебные пилюли.
Я выхожу из ванной, обмотав бедра полотенцем и направляюсь на кухню. Босые ноги оставляют влажные следы на дорогом и редком дубовом паркете. По квартире разносится запах свежесваренного кофе.
— Когда я прописал тебя в своей квартире и забыл об этом? — недовольно спрашиваю я и подхожу к 3-D принтеру.
На зеркальной панели выбираю вафли с ванильным вкусом.
— Я привез тебе смокинг, — отвечает Клаус.
Я безучастно кидаю взгляд на темно-синий однобортный пиджак с шелковыми лацканами, который он держит в руке вместе с брюками и рубашкой.
— Давно ты стал подрабатывать еще и посыльным? — беру в руки чашку с кофе, — Но спасибо, — нехотя добавляю я и делаю глоток. Горячий обжигающий вкус бодрит лучше, чем утренний душ.
— В твоих загрузках нет нормальной еды? — Клаус аккуратно кладет смокинг на диван и разглаживает складки, — Вся эта сладкая хрень не имеет ничего общего со здоровой пищей, — он неодобрительно качает головой.
— Зато улучшает настроение, — ухмыляюсь я, — Глядишь, и ты станешь добрее, если попробуешь.
Принтер начинает пищать, я вынимаю дымящиеся вафли и кладу их на стол, поливая кокосовым сиропом. Клаус морщится и берет в руки свой кофе без кофеина, сахара и молока.
— Тебя убьет только старость, — мне доставляет какое-то извращенное удовольствие его дразнить, — Врачи заменят твою убитую поджелудочную.
Я давлюсь приторно-сладкими вафлями, но продолжаю откусывать большие куски, пока меня опять не начинает мутить, я боюсь, что меня вырвет прямо на пол кухни.
— В пять вечера ты должен быть в Северной башне, — проигнорировав мой выпад, читает в своем органайзере Клаус, — И еще… — он поднимает на меня серые проницательные глаза, — Отец просил передать тебе, что хочет с тобой кое-что обсудить, — я настораживаюсь, встреча с ним не сулит ничего хорошего.
Я вытираю рот салфеткой и бросаю ее на стол.
— Ясно, — допиваю остатки кофе, теперь он кажется мне горьким и безвкусным, — Есть что-то еще, что я должен знать? — нахмурившись, я сминаю смокинг и направляюсь в спальню. Там я швыряю его на кровать, подальше от своих глаз.
— Нет, до этого времени, можешь быть свободен, — кричит мне Клаус, я натягиваю трусы и тянусь за брюками, — Но я должен проследить, чтобы ты не нарушил дресс-код, — моя рука замирает на полпути.
— Ты издеваешься?! — облачаюсь в брюки, — Я непременно надену этот чертов смокинг! — яростно застегиваю мелкие пуговицы на рубашке, — Для этого не обязательно торчать здесь.
— Тоже самое ты говорил мне про ботинки, — припоминает мне Клаус, — Но они каким-то волшебным образом стали черными.
Я громко чертыхаюсь, когда одна пуговица отрывается и мне приходится сменить рубашку на новую.
