— Если бы она могла, то убила бы тебя.
— Возможно, — односложно отвечает доктор Полк.
Женщина решительно хватает меня за руку, ее пальцы с силой впиваются в мою кожу прямо между плечом и локтем.
— Шагай.
Я неуверенно переставляю ноги, ожидая боли, но щиколотка больше не беспокоит. Мои босые ноги ступают по бетонному полу, оставляя маленькие следы. Коридор похож на горловину какого-то огромного животного. Вокруг ничего нет. Только этот мерцающий свет на потолке и больше ничего.
Под ложечкой начинает подсасывать.
— Стой, — женщина нажимает на кнопку и стена растворяется в воздухе, — Заходи и без глупостей, — предупреждает она, и толкает меня вперед. Ее цепкие пальцы исчезают, но в том месте струится боль.
Я прохожу внутрь, за мной следуют молчаливые стражники. С растерянным видом я озираюсь по сторонам. Посередине комнаты стоит кресло. Оно огромное. С металлическими деталями и хищно поблескивающей лампой. Я затравлено отвожу от него взгляд. Все стены занимают прозрачные полки, на которых любовно расставлены какие-то баночки, пузырьки и стеклянные флаконы.
— Сними его, — приказным голосом говорит женщина и натягивает на руки перчатки.
Страх роится во мне, напирает, как озверевшие пчелы. Я слышу свист их крыльев. Чувствую, как эти мелкие твари лишают меня воли.
— Что? — хрипло переспрашиваю я, еще сильнее сжав его пальцами.
— Полотенце, — она взглядом показывает на белоснежную мягкую ткань, обернутую вокруг моего тела, — Убери его, — терпеливо поясняет совершенная, но на ее безупречном лице проступает раздражение, — Или я попрошу парней сделать это за тебя, — она кивает куда-то в сторону, я слышу злобные смешки стражников, и позволяю полотенцу упасть к моим ногам.
Оно остается лежать там, как скорченное болью тело. Кусок чьей-то плоти. Я смотрю на него.
— Забирайся, — на этот раз, я не спрашиваю, что она имеет в виду. Я переставляю ставшими ватными ноги.
Я беспомощна.
Невыносимое чувство стыда снедает меня и я жалею, что не могла раствориться в пространстве. Стать невидимой. Превратится в сферу и улететь отсюда. Но ради Самары я должна быть готова на жертвы. Это ничто, по сравнению с ее потерей.
Они отняли у меня всё. Мое достоинство. Надежду.
Но кое-что у меня еще остается.
Я молча забираюсь на смотровое кресло и закрываю глаза. Ее холодные пальцы касаются внутренней стороны моих бедер. Двигаются выше. Я смыкаю челюсть. Но всё равно вздрагиваю от боли, когда она вставляет в меня что-то холодное и скользкое. Я почти слышу треск своего крестца, когда с силой вжимаюсь в кресло. Вся моя поза выражает протест.
— Расслабься, я должна знать, что ты полностью здорова, — недовольно рявкает на меня совершенная, ее ладонь ложится на моё колено, удерживая на месте.
Стискиваю зубы. Еще чуть-чуть и они сломаются у меня во рту. Белый забор из твердых и мягких тканей могут треснуть, как и моя решимость.
— Вставай, — она бросает перчатки в мусорное ведро, внизу живота что-то царапается. Мне кажется, ее скрюченные пальцы всё еще во мне.
Я выгляжу точь-в-точь, как тряпичная кукла, по которой проехался состав. С отсутствующим видом, я наблюдаю, как совершенная складывает на поднос какие-то стеклянные флаконы. Слышу, как открываются и закрываются дверцы шкафчиков. Через несколько минут она возвращается ко мне.
— Нужно позаботиться о твоей коже, — брезгливо окидывает меня взглядом и берет первый флакон. Я осторожно поднимаю на нее взгляд и смотрю на совершенного. Передо мной просто человек. Из плоти и крови. Женщина. И впервые, я не испытываю перед ними страха.
— Не надо на меня так смотреть, — она отрывается от моего лица, ее угроза была так же осязаема, как освежающий гель на моей коже и я помимо воли отвожу взгляд, — Зачем так заботиться о вас, не понимаю, — продолжает совершенная, на ее пальцах неприятно пахнущая мазь. Вся моя кожа зудит, словно по ней бегают усатые тараканы, цепляясь за волоски, — Если я уберу все шрамы с твоего тела, ты так и останешься — никем.
Я почти физически ощущаю ее глубокое отвращение ко мне. Но в тоже время… В тоже время, я улавливаю кое-что еще.
