Сердце предательства полностью

– В чем моя вина? – выкрикнула я. – Это ты, ты потащил меня на джехендру, хотя я говорила, что мне не нужна одежда! Я купила одно, а мне доставили другое. Если бы я оскорбила женщин, отказавшись взять платье, ты отчитал бы меня и за это! А благословение сегодня вечером – разве я сама вызвалась? Нет! Каланта ткнула мне прямо в лицо блюдом с костями. Что оставалось делать? Скажи, могу ли я сделать хоть что-то, что было бы правильным в твоих глазах?

Каден вздохнул и тяжело поднялся, опираясь о колени.

– Ты права. Прости. Ты не просила ни о чем из этого. Я просто устал. День был трудный.

Мое возмущение улеглось. Возможно, Каден выработал это умение, когда учился на Убийцу, но он никогда не выглядел усталым. Он был всегда бодр и свеж, готов к действиям. А вот сейчас его утомление было заметно.

Я подобрала ноги на койку и развязала шнурки.

– А где ты был целый день?

– Обязанности. Просто выполнял свои обязанности распорядителя.

Что это за обязанности такие, после которых на нем лица нет? Или, может быть, он заболел? Он взял несколько одеял и кинул поверх ковра.

– Сегодня я могу лечь на полу, – предложила я.

– Нет. Не обращай внимания.

Каден снял рубашку. Его шрамы всегда пугали меня, сколько бы раз я их ни увидела. Страшное воспоминание о том, как жесток его мир. Он прикрутил фитили светильников, а когда я переоделась, задул и свечу. Теперь даже тени не плясали по стенам, мешая уснуть.

Долго мы лежали в тишине, и я уже подумала, что Каден уснул, когда он заговорил.

– А ты? Чем еще ты сегодня занималась?

Видно, он устал не так уж сильно, раз в голове продолжали крутиться такие вопросы. Что-то подозревает?

– Еще? Что ты имеешь в виду?

– Мне просто интересно, что ты делала весь день? Кроме того, что вылезала в окно.

– Ничего, – тихо шепнула я. – Мой день тянулся очень долго.

Утром Каден, прежде чем уйти, вызвал Эбена и велел ему развлекать меня, но я поняла – это был приказ следить за мной. Эбен сторожил меня, как уже делал это на лугу у кочевников – вот только отношения между нами с тех пор изменились. Он оставался вымуштрованным убийцей, но в его броне появилась трещина, а в глазах – мягкость, которой не было прежде. Может, это произошло из-за того, что я избавила его от мучительной обязанности убивать собственного коня. Может, одобрение, с которым я прошептала имя Духа, позволило расцвести, приоткрыться чему-то, раньше скрытому в душе мальчика. Совсем чуть-чуть. А может, дело было в том, что мы разделили горечь утраты, когда у нас на глазах убивали тех, кого мы любили.

Согласно распоряжению Кадена, Эбен мог вывести меня из комнаты на прогулку, но в пределах Санктума, не заходя в некоторые башни и залы – только в жестко ограниченной зоне.

– Это для твоей же безопасности, – ответил Каден на мой вопросительный взгляд.

Я, конечно, понимала, что он и правда хочет уберечь меня от столкновения с Маликом и некоторыми членами Совета. К концу вчерашнего ужина стало очевидно, что враждебность все еще велика. Особенно выделялась группа возмущенных тем, что я оказалась угодной клану Меурази. Так что обычно единодушный Совет раскололся на два лагеря – любопытствующих и ненавистников.

Эбен повел меня кружным путем к конскому выгулу за крылом Совета. За время его отсутствия здесь родился новый жеребенок. Мы посмотрели, как он, еще не твердо стоя на длинных ногах-палочках, резвится в небольшом загоне, подпрыгивая и радостно пробуя силы. Эбен, стараясь сдержать улыбку, вскочил на ограду вокруг и прошелся по ней.

– Как ты его назовешь? – спросила я.

– Он не мой. Да я все равно его не хочу. Слишком много возни, пока всему научишь.

В глазах мальчика плескалась до сих пор не изжитая боль, а слова прозвучали неубедительно.

Я вздохнула.

– Я тебя понимаю. Трудно к кому-то привязаться после… – моя недоговоренная фраза повисла в воздухе. – И все же он такой красивый. И кто-то же должен его всему научить. Хотя здесь, наверное, найдутся учителя, которые смогут это сделать лучше, чем ты.

– Я все это умею не хуже, чем любой старый объездчик. Дух по одному тычку коленом понимал, что ему нужно делать. Его… – подбородок Эбена слегка дрогнул, и он тихо договорил: – Его мне подарил отец.

Только теперь я осознала, насколько глубока скорбь мальчика. Дух был не просто лошадью.

Эбен никогда, ни единым словом не упоминал своих родителей. Если бы Каден не рассказал, что они были убиты на его глазах, я бы скорее решила, что он – порождение какого-то злобного чудовища и появился на свет сразу облаченным в военную форму и экипированным как маленький солдат Венды.

Я ясно увидела, в какую черную дыру проваливается Эбен, обманчивую и опасную тем, что, как ни пытаешься сделать вид, что у тебя все в порядке, бездна разверзает свою пасть и поглощает тебя снова и снова.

Мальчик привычно смахнул волосы с глаз вместе с воспоминанием об отце и спрыгнул с изгороди.

– Нам надо возвращаться, – сказал он.

Мне хотелось сказать что-то утешительное, чтобы уменьшить боль, но я и сама испытывала то же чувство, тот же ужас падения в бездну. Я смогла выдавить только несколько простых слов.