Сердце предательства полностью

– Не я. Но если у Комизара или Совета возникнет хоть легкая тень подозрения, что вы двое что-то замышляете, спасти Лию не смогу даже я. Помни, твой обман могут разоблачить. Не тяни ее за собой. Да, и не забывай – прошлой ночью она предпочла тебе меня.

Потеряв голову, я прижал его к каменной стене, но его нож уже был у моего горла. Он улыбался.

– Еще одна любопытная деталь, которая не дает мне покоя, – хотя ты и проиграл мне в состязании на бревне, но по отточенным движениям можно узнать скорее хорошо подготовленного солдата, чем кисейную благородную барышню.

– Может, просто тебе нечасто приходилось встречать кисейных благородных барышень.

Каден опустил нож.

– Это верно.

Остаток пути до зала Санктума мы проделали молча, но его слова кувалдой били мне в висок… Не тяни ее за собой… хоть легкая тень подозрения, что вы вдвоем что-то замышляете…

А Каден, похоже, уже догадывается. Как ему это удалось, я не знал, но мне следовало быть убедительнее, чтобы уверить его и прочих дикарей: нас с Лией ничто не связывает. Мерзко было это сознавать, но он был прав в своих рассуждениях – если меня раскусят, я не должен погубить и Лию.

Одобрил и принял клан Меурази.

Я понимала, что должна чувствовать страх. Одобрение – это искра, из которой может разгореться ненависть, а я никак не должна была допустить, чтобы Совет невзлюбил меня еще больше.

Но клан приветствовал и принял меня. И я это почувствовала. Отвернуться от этого я не могла. Я ощущала их поддержку в каждом стежке, в каждом кожаном лоскуте того платья, которое было на мне сейчас. Я чувствовала удивительную полноту и цельность. Маленькая Ивет сказала, что Эффире понравилось мое имя. Неужели простые венданцы за стенами Санктума слышали прежде имя Джезелия, и не откуда-нибудь – а из забытых песен, передаваемых из поколения в поколение в их родах?

Я размышляла о том, не преувеличивает ли Каланта враждебность Совета ради собственной выгоды? Прошлым вечером она наблюдала за Рейфом с не меньшим интересом, чем Комизар, – вот только причины у нее могли быть совсем иными.

– Идем же, – Каланта нетерпеливо подтолкнула меня в спину.

Я вошла в зал Санктума. В нем было шумно и многолюдно, и я понадеялась, что смогу проскользнуть на свое место незамеченной, но тут один из наместников, увидев меня, оторопело замер и закашлялся, обрызгав элем своих соседей. Какой-то чивдар неслышно выругался.

Мое беззвучное появление встряхнуло всех не меньше, чем если бы в зале раздался визг резаного поросенка. А когда толпа солдат расступилась, меня увидели Рейф и Каден. Они сидели за столом в другом конце зала, но при моем появлении медленно поднялись. У обоих был странный вид – смущенный и даже испуганный, словно прямо перед ними вдруг выскочил дикий зверь. Рейф не мог знать, что означает наряд из кожаных заплаток, и я недоумевала, почему и он глядит на меня так же.

Я не остановилась и продолжала идти вперед. Платье сидело как влитое. Раздались негромкие реплики по поводу кавы на моем плече и несколько одобрительных возгласов. Перед ними была не презренная монаршья особа, которую они видели вчера вечером. Сейчас мой облик был иным, более понятным и узнаваемым – девушка, которая выглядела почти как одна из них. Я была частью их истории, восходящей к древнейшему клану Венды.

– Jabavé! – Малик и еще два рахтана встали у меня на пути. – Что это нацепила на себя морриганская шлюха?

Их кинжалы были наполовину вынуты из ножен, готовые раскромсать на мне платье. Или меня вместе с платьем.

Я сверкнула на них глазами.

– Вы боитесь? Осмеливаетесь подойти ко мне, только обнажив кинжалы? – Я нарочито медленно обвела взглядом располосованную физиономию Малика, с которой еще не сошли следы моих ногтей. – Впрочем, ваш страх понятен. Учитывая обстоятельства.

Малик шагнул ко мне, но Каден внезапно оказался рядом и оттолкнул его.

– Она надела то, что ей велел носить Комизар – подходящую одежду. Ты осмеливаешься оспаривать его приказания?

Костяшки пальцев, которыми Малик сжимал нож, побелели. Приказания или нет, в его глазах горела жажда мщения. Это продолжалось с тех пор, как я оставила отметины на его лице. Двое других рахтанов, стоявших с ним рядом, переглянулись с Каденом и спрятали оружие. Малик неохотно последовал их примеру, а Каден повел меня к столу.

– Ты, похоже, ничему не учишься? – прошипел он сквозь стиснутые зубы.

– Надеюсь, это не так, – ответила я.

– Ты понимаешь, что надела?

– Тебе не нравится? – ответила я вопросом на вопрос.

– Это не то, что мы сегодня покупали.

– Но Эффира прислала именно это.

– Ради милостивых богов, сиди тихо, как мышь.

Он, судя по всему, тоже ничему не учился.