Сердце предательства полностью

С гримасой отвращения на лице он чуть помедлил, потом взял длинную бедренную кость и, больше не удостаивая меня взглядом, отвернулся к Каланте.

– Кажется, если их не убьет Комизар, они могут поубивать друг дружку, – с язвительной ухмылкой заметил наместник Фейвелл, обращаясь к Ставику.

– Нет хуже врага, чем бывший любовник, – ответил Ставик.

Оба засмеялись, как будто знали это по опыту.

Все идет согласно нашему плану, твердила я себе.

Это просто спектакль. Всё это.

Спектакль, который может разорвать душу в клочья. За весь вечер Рейф больше ни разу не взглянул в мою сторону.

Каден готовился ко сну в полном молчании. Но от такого молчания любой звук казался оглушительным – его дыхание, шаги, плеск льющейся из кувшина воды. Воздух искрился от напряжения.

Умывшись над тазом, он пригладил волосы мокрыми руками, все движения его были резкими. Он пересек комнату и с лязгом расстегнул ремень.

– Солдаты сказали, что сегодня ты сидела на стене за окном, – заговорил Каден, не глядя в мою сторону.

– Это запрещено?

– Это нежелательно. Слишком высоко падать.

– Мне нужен был свежий воздух.

– Они сказали, ты пела песни.

– Поминовения. Это морриганская вечерняя традиция. Ты же помнишь, правда?

– Солдаты сказали, люди собирались и слушали.

– Верно, но их было немного. Я им в диковинку.

Каден открыл сундук и бросил в него ремень и ножны. Сам нож он положил под меховой ковер рядом с местом, где спал – держал оружие под рукой даже в собственной запертой комнате. Что это было – привычка или требование к рахтанам быть всегда наготове? Это напомнило мне, что нож Натии до сих пор спрятан у меня в башмаке, так что разуваться надо очень осторожно.

– Что-то случилось? Я неправильно произнесла благословения? – спросила я, пытаясь развязать шнуровку на спине.

Каден стянул сапог.

– Ты все сделала прекрасно.

– Но?

– Ничего, – он заметил, как я сражаюсь с завязками. – Дай-ка я посмотрю.

Я повернулась.

– Кажется, Астер их запутала.

Его пальцы забегали по моей спине, расплетая тесемки. Наконец шнуровка поддалась.

– Готово.

Я повернулась к Кадену. В его взгляде светилось тепло и забота.

– Дело не в том. Увидев тебя в этом платье, я… – Он помотал головой. – Я испугался. Я подумал… А, не важно.

Ни разу я не видела, чтобы Каден с таким трудом подбирал слова. Или признавался, что испуган. Он отошел, сел на койку.

– Будь осторожна, Лия, не перегибай палку. – Он стащил второй сапог.

– Ты беспокоился за меня?

– Конечно, я за тебя беспокоился, – рявкнул он.

Я застыла, не понимая, отчего он вдруг вспылил.

– Меня приняли, Каден, это знак приязни. Вот и все. Разве ты не этого хотел?

– За такие знаки приязни можно получить смертный приговор.

– От Совета?

– У нас почти ничего нет, Лия, кроме нашей гордости.

– К узнице отнеслись с уважением. Что в этом дурного?

Он кивнул.

– Ты не успела здесь появиться, как…

– Но, Каден, люди, которые приветствовали меня, были венданцами.

Своим взглядом он чуть не прожег во мне дыру.

– Но не те, что носят смертельное оружие.

Бесспорно, орудия труда Эффиры были совсем иного рода, чем у Малика с его солдатней. Я подсела к Кадену.

– Что это за клан Меурази? Почему они так важны?

Каден начал рассказывать, что город населяют люди из всех провинций. Все они селились своими кланами. У каждого клана имелись свои особенности, ни один квартал не походил на другой. Но только клан Меурази являлся образцом для всех венданцев и выражал их ценности: здоровье, выносливость, твердость. Они поддерживали и хранили многие обычаи старины, забытые другими, но самое главное – оставались верными.

– Они по-своему одеваются, даже если для этого приходится сшивать лоскуты. Каждый вносит в это посильный вклад. Корни их родословной уходят в глубокую старину, к единственной дочери Госпожи Венды. Да, после смерти Венды первый Комизар снова женился, и у него было много детей от других жен, но Венда оставила только одно дитя, Меураз. Конечно же, это честь для всякого быть принятым их кланом. Но пленница… – Он помотал головой, словно пытался это осознать. – Так просто не может быть. Ты говорила о чем-то с Эффирой в шатре?

Я вспомнила ее выражение лица, когда Астер произнесла мое имя, а потом тихий шепот, когда я сняла рубаху и все увидели каву на моем плече. Обычаи старины. Уж не повторяют ли Меурази до сих пор те причитания безумной женщины? Красивое имя, сказала Ивет. Возможно, не просто красивое, но видя, какую реакцию вызвало у Совета известие о добром отношении клана ко мне, а также явное неодобрение Кадена, я решила повременить и до поры придержать этот козырь.

– Нет, – сказала я вслух. – Мы говорили только о нарядах.

Он настороженно смотрел на меня.

– Будь осторожна. Не высовывайся, Лия.

– Ты уже говорил это и раньше.

– Но ты, кажется, так меня и не услышала.

Я вскочила на ноги.