Прижавшись ближе, я целую ее в волосы. Она шевелится в моих объятиях и издает довольный стон, от которого замирает сердце. По-прежнему не открывая глаз, она поворачивается ко мне с улыбкой на губах. Я провожу пальцами по ее руке, ощущая неуверенность. А вдруг Эм откроет глаза и я прочитаю в них сожаление? Или, может, взглянет на меня и, когда поймет, где и с кем провела ночь, ее энергия тут же изменится?
Я вспоминаю темные коридоры и расползающиеся тени, вызванные моей скорбью. Я даже не сознавал, как сильно боялся отказа, пока не рассказал Эмбер историю об уходе матери и о последовавшем за ним горе. Именно после того случая я научился смешить других, отвлекать внимание от себя и подавлять жалость окружающих. Но тяжкое бремя с души никуда не делось.
Открыв глаза, Эмбер чуть подается вперед.
В ожидании ее реакции я перестаю дышать.
На миг она хмурится, ловя мой взгляд. Потом касается пальцами щеки и наконец жадно целует в губы. Я крепче сжимаю ее талию, и все страхи улетучиваются.
Эмбер слегка отстраняется.
– Я сомневалась, что ты настоящий, – шепчет она.
– Я вполне настоящий, – хмыкаю я. – Как и ты. – Я блуждаю взглядом по ее лицу, волосам, обнаженной коже… Такое чувство, что сердце может вот-вот выскочить из груди. – Теперь, когда я узнал, как ты выглядишь на самом деле, сомневаюсь, что когда-нибудь устану на тебя смотреть.
Ее губы расползаются в улыбке, которую я видел много раз, только на другом лице. Теперь я понимаю, что, хотя чары меняли ее внешность, они почти не скрывали выражения лица. Усмешка, нахмуренные брови, тяжелый взгляд… все это слишком знакомо. Конечно, есть и доля новизны, которая мне очень нравится.
Эмбер скользит руками по моей груди, окидывая взглядом торс.
– Можно спросить о татуировках?
– Ты вроде уже спрашиваешь…
Она сердито смотрит на меня, и я не в силах удержаться от смеха. Мне знаком этот взгляд – одно из первых выражений, что я увидел на ее спрятанном под чарами лице.
– Думаешь, ты такой забавный?
– Ага, ты и сама знаешь. Забавный и обаятельный…
– О да, я помню, как ваше обаятельное высочество рассказывало мне о шутках и остротах.
Я пожимаю плечами.
– Тогда ты мне не поверила. Я просто хотел напомнить…
– Ну, теперь верю. – Она закатывает глаза.
– Да, я ведь рассказывал тебе о своей неземной красоте?
В ее глазах вспыхивает лукавый огонек.
– Вообще-то, при самой первой встрече ты намекнул, что я жаждала свидания с тобой у стены переулка.
Внутри все сжимается от чувства вины. Я вспоминаю, как холодно и жестко с ней разговаривал. Никогда бы не подумал, что та женщина из переулка станет моей возлюбленной. Неплохо бы еще раз извиниться… Но по ее губам скользит усмешка, и я ухмыляюсь в ответ.
– А ты жаждешь свидания?
Она делает вид, что размышляет.
– Ну, мысль не столь ужасна…
– Значит, не ужасна? Желание дамы – закон.
Я целую ее в подбородок и, перекатившись, застываю над ней, опираясь на руки. Она хихикает, но не убирает ладонь с моей груди.
– Ты не ответил на вопрос о татуировках.
– На какой? Можно ли о них спросить?
Широко улыбаясь, она вновь закатывает глаза.
– Откуда они у тебя?
Я опускаю взгляд на свой торс, пытаясь не отвлекаться на соблазнительную плоть Эмбер.
– Когда я впервые принял благую форму, на теле уже были рисунки, будто нанесенные чернилами. И лишь спустя много лет я понял, насколько это необычно. Мне поведали об этом другие фейри. Они же рассказали, что люди называют такие отметины татуировками. Мои нанесены не с помощью иглы и чернил и порой меняются.
Эмбер проводит кончиком пальца по замысловатому геометрическому узору.
– В них есть какой-то смысл?
– По мнению Никсии, они указывают на мою связь с Двенадцатым королевством, духовными владениями Всесущей, ведь именно оттуда исходит наша энергия. Поскольку я пси-вампир, энергия и эмоции преобразуются внутри меня, превращаясь в запах, вкус и цвет. Вот эта, – я указываю на свой торс, – полагаю, отражает мой энергетический след.
– Франко, они прекрасны…
Она обводит узоры, обрисовывая пальцами фазы луны на ребрах, пересекающиеся треугольники на груди.
Я закусываю губу, размышляя, стоит ли поделиться с ней мыслями. Она не сочтет это странным?
Я прочищаю горло.
– Думаю, там есть и ты.
– Что ты имеешь в виду? – Она заглядывает мне в глаза.
Я тяжело сглатываю.
– У меня над сердцем возникает новый узор.
Скользнув ладонью по груди, она касается кожи там, где под ребрами бьется сердце. Легко, почти неощутимо обводит пальцем круг, в котором родился новый узор, – один, два раза… Затем обрисовывает два треугольника внутри. Оба направлены вверх и разделены пополам горизонтальной линией, символизируя воздух, полет, небо.
– Ты ведь фейри ветра? Полагаю, наполовину.
На лице ее мелькает удивление.
– Да. Как ты узнал?
– Ответ подсказала татуировка. Но… я давно уже заподозрил. Когда ты ругаешься, то используешь слова, которые в ходу в Бризее.
Смутившись, она проводит ладонью по лицу, но ее энергия искрится весельем.
