Я всегда хотела летать. И уметь менять ипостась, становясь единым целым с ветром, как мама. Но, когда в мечтах взмывала в небо, я всегда парила сама. И уж точно не оказывалась в сотне футов над землей, поднятая в воздух разъяренным принцем.
Кружится голова, и я зажмуриваюсь, утыкаясь головой в подбородок Франко. Я прижимаюсь щекой к его ключице и, ощутив обнаженную кожу, резко распахиваю глаза. Внутри все сжимается, но дело вовсе не в головокружении. Просто я вдруг понимаю, что одной рукой Франко держит меня под коленями, а другой обнимает за талию, прижимая к голой груди. Дыхание сбивается. Но, как будто этого мало, меня вдруг накрывает осознание, что он может выпустить меня в любой момент. Намеренно, ведь он знает, что я лгунья. А после всех слов, что я наговорила ему возле кареты, он имеет полное право меня презирать.
Я отстраняюсь как можно дальше.
– Отпусти меня, – прошу я, но слова уносит ветер. Не желая убирать руки с его шеи и тем самым рисковать жизнью, я постукиваю пальцем по плечу принца, чтобы привлечь внимание. Когда он бросает на меня взгляд, я повторяю, на этот раз громче: – Отпусти меня!
По-прежнему держась вертикально, Франко зависает в воздухе и размеренно машет крыльями, чтобы удержаться на месте. Я же продолжаю цепляться за него.
– Что ты сказала?
Я бросаю на принца яростный взгляд.
– В тысячный раз повторяю: отпусти меня!
– Я отнесу тебя обратно во дворец, – поясняет он, и в голосе проскальзывают тревожные нотки. – Когда ты будешь в безопасности, я вернусь за Донной и Доминусом.
В безопасности? Он имеет в виду – в темнице?
– Я лучше пройдусь пешком.
Он вскидывает бровь и усмехается, явно чем-то забавляясь.
– Что? На каблуках?
– Да.
Туфли словно понимают, что речь зашла о них, и одна начинает соскальзывать. Я поднимаю ногу повыше, чтобы взглянуть на негодяйку, и понимаю, что задник почти сполз с пятки. Сердце пускается вскачь, а на лбу выступают капельки пота.
– Ваше высочество, отпустите меня, – прошу я, в голосе явственно слышатся панические нотки. – Отпустите сейчас же!
Он пронзает меня свирепым взглядом.
– Ты не в том положении, чтобы чего-то требовать от принца.
– Пожалуйста… Я умоляю.
– Ладно.
Бормоча себе под нос проклятия, он начинает снижаться.
Дыхание постепенно выравнивается, но облегчение длится недолго. Во время спуска туфля еще больше сползает с ноги. Я ерзаю и извиваюсь, чтобы найти лучшее положение, потом другой ногой пытаюсь надеть беглянку обратно. До земли еще дюжина футов, но, если мне не удастся сдержать своенравную обувь…
Я почти верю, что добилась успеха, но в этот миг туфля соскальзывает полностью. Взвизгнув, я прячу голову под подбородок Франко. Но принц вдруг замирает в воздухе, судя по всему, напуганный моим криком.
– В чем дело? – Он наклоняет голову, чтобы на меня взглянуть.
Но ему нельзя меня видеть! Если туфля слетела, вместе с ней спали и чары. А значит, я нарушаю условия сделки.
Он успел меня разглядеть? Надеюсь, нет. Я поспешно убираю руку с шеи принца и закрываю ладонью его лицо, чтобы отвлечь. Меня пронзает вспышка боли. Сдерживая крик, я прикусываю внутреннюю сторону щеки. Несомненно, Франко ощущает, как изменяется моя энергия. Он вновь пытается на меня взглянуть.
– Проклятие! Отпусти меня!
Принц крутит головой, явно недовольный прижатой к лицу рукой, но продолжает спускаться. Он беспорядочно бьет крыльями по воздуху, пока мы приближаемся к лесной подстилке. Несмотря на протесты, я не убираю ладонь от его лица и не обращаю внимания на приглушенные бормотания.
Когда мы наконец касаемся земли, я вырываюсь из объятий принца и осматриваюсь вокруг, ища среди зарослей кустов и ежевики бледно-голубой проблеск. Всего в нескольких футах от себя я замечаю стеклянный каблук. Надеюсь, он все же не разбился. Если на зачарованной вещице порвется хотя бы шов, чары перестанут работать.
Франко отпускает меня и от резкого движения, споткнувшись, отступает назад. Пользуясь возможностью, я толкаю его в сторону, подальше от лежащей на земле туфли. Принц падает на четвереньки, а я с огромной скоростью бросаюсь к спасительной обуви. Через мгновение я уже сжимаю туфлю в руках и вместе с ней ныряю за большой куст.
Полностью скрывшись с глаз принца, я натягиваю туфлю обратно на ногу, замечая, как бледная кожа рук в мгновение ока сменяется загаром Мэйзи. Меня переполняет облегчение. Боль от нарушенной сделки тут же исчезает, и остается лишь усталость. И я вдруг запоздало понимаю, как только что разговаривала с принцем.
Который и так уже меня ненавидит.
Через миг я слышу звук его шагов по лесной подстилке.
Франко
Широко раскинув крылья, я стою перед самозванкой. Упираю руки в бедра, чувствуя, как от возбуждения подергиваются мышцы.
– Во имя бездны, что это было?
С виноватым видом она медленно поднимается на ноги, даже не пытаясь стряхнуть с нижних юбок грязь, веточки и прилипшие колючки.
