Стараясь не показывать раздражения, я сажусь на пустое место рядом с принцем. Мужчина переводит взгляд с меня на Франко.
– Эм? Кто такая Эм?
– Так я ее называю, – поясняет Франко. – Эм, знакомься. Мой друг и посол, Оги.
– Смотрю, вы сблизились за день, – замечает Оги. – Уже даете друг другу ласковые прозвища.
Фейри-мотылек, надув губы, поворачивается к спутнику.
– А почему у меня нет ласкового прозвища? Я ведь зову тебя малыш Оги.
– Как ты можешь так говорить? – бормочет Оги. – Я ведь называл тебя… как-то.
– Только в постели.
Франко стучит по стенке кареты и издает щелкающий звук, положив конец их пререканиям. Экипаж трогается с места, и принц, наклонившись ко мне, шепчет, указывая на мотылька:
– Если ты еще не догадалась, это любовница Оги. Ее зовут Сэри. Когда они рядом, то могут смутить кого угодно.
Нахмурившись, я перевожу взгляд с принца на парочку фейри. Закончив спорить, теперь они вовсю целуются. Но, вопреки ожиданиям, в глазах Франко нет ни намека на ревность, грусть или какое-то смятение; они искрятся весельем. Но я ведь не могла ошибиться? Конечно же, именно Сэри принц строил глазки на балу.
Я вспоминаю его слова – о том, что он вовсе не стремился произвести на гостей плохое впечатление.
Всю дорогу я продолжаю наблюдать за пассажирами, но Сэри достаются от принца едва ли несколько беглых взглядов. Впрочем, она сама с трудом замечает кого-либо, кроме своего посла. Между ней и Франко явно нет ни капли страсти. Такое ощущение, что увиденное прошлым вечером мне просто показалось. Неужели презрение к принцу повлияло на мое впечатление о нем? Я ведь наблюдала его высокомерие, самодовольство, раздражающее чувство юмора. Как и мелькнувший во взгляде намек на уязвимость, заботливость, когда он привязывал мне туфли к ногам, милосердие, ведь я не оказалась в темнице.
Чем больше я размышляю, тем сильнее путаются мысли. И невольно возникает вопрос: а нет ли в нем еще каких-то качеств, которые мне только предстоит узнать?
Франко
– Ну же, Оги, – бросаю я послу, когда карета останавливается. – Оторвись наконец от своей возлюбленной. Впереди нас ждет длинный вечер.
Тяжело вздохнув, он прерывает очередной страстный поцелуй – тысячный, не меньше – из тех, что я наблюдал всю дорогу от дворца Селены. На припухших розовых губах появляется кривая усмешка, создавая впечатление, что он изрядно перебрал вина.
– Что ты сказал?
– За дело, Оги. Принимайся за дело. Или ты решил, что я пригласил тебя сегодня развлекаться?
Он подается вперед и бросает взгляд в окно.
– О, мы приехали в театр…
– И остановились уже минуту назад, – говорю я Эм, но она не отвечает.
Всю дорогу она кажется тихой и задумчивой, и, несмотря на все попытки, мне не удается завязать разговор. Но, когда Эм выглядывает в окно, я ощущаю, как меняется ее энергия, наполняясь головокружительным вихрем возбуждения и предвкушения.
Оги вытаскивает из жилетного кармана листок бумаги.
– У вас места в королевской ложе на третьем этаже, – прочитав его, сообщает посол.
– Представление уже началось?
Посол бросает взгляд на свои часы.
– Модное опоздание, как говорят в людской среде.
– Отлично, – киваю я.
Оги и Сэри первыми выходят из кареты, после появляюсь я и помогаю Эм спуститься. Представление уже в разгаре, и у входа в театр нас приветствует лишь пара привратников. Они открывают двери в пустой вестибюль, и я облегченно вздыхаю. Я почти ждал, что балаган не разойдется до моего появления. Но, судя по всему, некоторым людям не чужды хорошие манеры. Или, может, Оги заранее отправил мою просьбу в театр и они просто разогнали всех «отставших» гостей.
– Почему ты решил приехать позже? – почти шепотом спрашивает Эм, пока привратники провожают нас через вестибюль к покрытой ковром лестнице.
– Что бы ты обо мне ни думала, я не люблю быть в центре внимания.
Она вскидывает бровь.
– Людского внимания?
– Любого, если вокруг собирается целая толпа.
Похоже, она сбита с толку и вроде бы пытается меня понять. Впрочем, как и я ее, хотя до сих пор мне удалось выяснить о мнимой принцессе, своем новом союзнике, лишь горстку фактов. И я не поручусь, что часть из них не окажется ложью.
Привратники распахивают перед нами двери, ведущие в тускло освещенный коридор. И стоит нам войти внутрь, как в ушах начинает звучать музыка. Энергия спутницы резко вздымается, наполняясь смесью удовольствия и непонятной тоски. С каждым шагом музыка становится громче, и я бросаю взгляд на Эм. Она чуть приоткрывает губы, дыхание ее учащается. От столь странно привлекательного зрелища я ощущаю напряжение в нижней части живота.
Значит, она любит музыку. Будем знать.
Привратники открывают еще одну дверь и жестом приглашают нас пройти в ложу. Она рассчитана на четверых, и я веду Эм к переднему сиденью. Оги и Сэри усаживаются позади нас.
