Я не мог успокоиться, поэтому перебрался сюда, чтобы оградиться от дома и, что важнее, от самой Стефани, но маска открыла мне глаза на горькую правду. Я действительно хотел знать, где Стефани была в тот вечер. Но… не оттого ли, что я и так догадывался, с кем она провела время?
– Недавно я подслушал сквозь стены, как она беседовала с отцом, – сказал Обман. – Оказывается, она была на школьных танцах. – Он соорудил из игральных карт веер и грациозно взмахнул им. – Спорим, ты не знаешь, с кем.
Затем Обман достал одну карту из колоды и протянул мне ее рубашкой вверх.
– Мне все равно, – сказал я.
– Вообще-то, нет, – настаивал он и, перевернув карту, открыл валета червей. – Нам тоже не все равно. А ты просто боишься показаться неравнодушным.
– Просто я знаю, что мне это не дозволено, – резко произнес я, наконец разорвав замкнутый круг его слов, что было не так-то просто.
– То, что тебе нельзя, еще не означает, что это невозможно, – возразил Обман. – А вообще, почему это тебе должно быть все равно? – решил он меня подловить. – Потому что ты покойник? Или потому что ты ходячий мертвец? Или потому что твое лицо…
– Довольно, – поднялся я во весь рост. – Уходи, или я заставлю тебя.
– Заставь меня, и я вернусь.
К чему все эти бессмысленные душевные терзания? Неужели Обман не знал, что у него нет ни единого шанса победить Доблесть? Как ему вообще пришло в голову, что он сможет меня обыграть и заставить надеть другую маску?
– Что тебе нужно? – спросил я.
– Ты и так это знаешь, – низким голосом произнес Обман.
Он снова перетасовал карты и вытащил из колоды еще одну, также протянув ее мне рубашкой вверх.
– На этот раз тебе даже угадывать не нужно, не так ли?
Не дожидаясь ответа, он перевернул карту, на которой была изображена дама червей. Я совсем не был готов к тому, что она означала, поэтому резко отвернулся.
– Она увидит его снова, – сказал я и решил, что лучше за ней проследить, нежели действовать наугад.
– Скоро, – ответил Обман и шагнул навстречу ко мне, указывая на карту. – На самом деле, очень скоро.
– Это уже не имеет значения, – успокоился я, вспомнив о заготовленном плане.
– М-мда, план, – ответил Обман, словно прочитав мои мысли, и тут же начал отступать, спрятав карту в сомкнувшемся запястье. – Слушай. Насчет этого…
Прежде чем проснуться, я долго лежала с закрытыми глазами.
И до сих пор не понимала, что нарушило мой дивный сон.
Скорее всего, я озябла из-за холода, исходящего оттуда, где вчера спала Чарли. Спала. Но сейчас ее здесь уже не было.
Кровать с металлическим каркасом издала скрип, когда я села в постели.
Я сразу же посмотрела на пол, где рано утром Чарли что-то раскрашивала цветными карандашами. Ее мелки были разбросаны повсюду, но сама Чарли пропала.
– Чарли? – пробормотала я и, споткнувшись о свою кровать, столкнулась с дверцей шкафа, которая так и осталась закрытой со вчерашнего вечера. Я гневно ее открыла. Ничего. Только потрескавшаяся штукатурка и обволакивающая пустота.
Я выбежала из комнаты и понеслась в комнату своей сестры к черному как смоль дверному проему. Схватившись за перила, откуда была видна висящая в фойе люстра, я резко остановилась. Маленькая фигура Чарли, одетая в теплую пижаму, купалась внизу в темно-синей ночной тьме.
– Чарли, – выкрикнула я, обхватив стойку перил и стремительно спускаясь к сестре, ожидавшей внизу. Упав на колени, я положила руки ей на плечи и повернула к себе.
Хоть я и боялась, что она внезапно начала лунатить, поскольку ей было несвойственно блуждать ночью по дому, но Чарли была в сознании и держала за мягкое щупальце своего игрушечного осьминога Чекерса. Взглянув на меня, Чарли моргнула и выгнула брови так, что они исчезли под челкой.
– Что ты здесь делаешь? – успокоившись и приглаживая ее волосы, спросила я.
Вместо того чтобы ответить, она указала на раздвижные двери гостиной.
– Что? – спросила я. – В чем дело? – Я взяла ее за руку и медленно поднялась с колен. – Он вернулся? Ты снова видела его там?
– Разве ты не слышишь? – прошептала Чарли, крепко сжав мои пальцы. – Послушай.
Я замерла и, глядя в распахнутые двери, ведущие в затемненную гостиную, наполненную тишиной, сделала, что она велела… и слушала.
Долгое время ничего не происходило. Но потом, когда я собралась взять Чарли на руки, чтобы защитить ее, из гостиной эхом раздался одиночный звук фортепианной ноты.
С моих губ сорвался легкий вздох. Наверное, если бы я услышала этот звук еще неделю назад, то сошла бы с ума, но сыгранная нота слишком сильно напоминала ту, что я услышала на днях, когда вернулась домой и обнаружила свою статуэтку ангела на каминной полке. У меня и не было возможности в прошлый раз спросить Эрика о том, передвинул фигурку он или нет, но теперь я почти была уверена в том, что все-таки это его рук дело. И еще Эрик подтвердил, что под простынями скрывался он. Так насколько же вероятно, что к громадному пианино сейчас тоже прикасалась его рука?
