Тут звук повторился, словно кто-то читал мои мысли. По всей комнате звучала эта низкая, длинная, звонкая нота. Однако, к счастью, она не заполнила собой все пространство, как расстроенная нота в тот день. Вместо этого, красивый и мягкий, этот звук, казалось, исходил из… откуда-то еще.
– Ты же это слышишь, не так ли? – спросила Чарли, потянув меня за руку.
Я заглянула в ее огромные глаза, которые умоляли о помощи. Чарли больше не хотела бороться со своими кошмарами в одиночку.
– Да, слышу, – произнесла я дрожащим голосом.
– Я все еще что-то слышу, – со спокойным удивлением сказала она.
Неужели Эрик услышал, как я прошептала его имя? Что он пытался мне сказать? Может быть, то, о чем нельзя говорить во сне?
– Чарли, – позвала я ее тихим голосом. – Оставайся здесь и никуда не уходи, ты меня поняла?
Подчинившись мне, она кивнула и расслабила ладонь, словно играющая по кругу мелодия загипнотизировала ее.
Отпустив сестру, я плавно проскользнула в гостиную и окинула пристальным взглядом закрытое пианино. Казалось, что этот повторяющийся приглушенный звук проникал сквозь стены, звонко резонируя во всем пространстве. Только было немного странно, что накрытое белыми простынями сломанное пианино играло само по себе.
Остановившись, я посмотрела на скамью и укрытые клавиши в надежде обнаружить хоть какие-то признаки человеческих телодвижений. Однако ничего не изменилось.
– Эрик?
Когда я произнесла его имя, он словно растворился в воздухе, унося с собой ту самую загадочную ноту. Тем не менее, я ждала, что он появится снова. Но когда этого не случилось, дрожащей рукой я дотронулась до белой простыни, и одного рывка было вполне достаточно, чтобы она слетела на пол, разоблачив отвратительные обломки вещи, которая когда-то давно, как и все в этом доме, выглядела величественно.
– Эрик, – произнесла я почти неслышно, чтобы Чарли не сочла меня за сумасшедшую, говорящую с самой собой. – Если это ты, подай мне знак.
Ничего не изменилось. Кроме того… что я услышала новый звук, напоминающий трепетное тиканье часов.
Мне показалось, что его вибрации исходили от каминной полки, и я медленно обернулась в ту сторону. Но никаких часов там не было.
Может быть… они были у Эрика?
– Мы слышали, как вы разговаривали, – сказал Обман. – С тем медиумом. – Неужели ты думал, что никто об этом не узнает?
Конечно, для меня это была не новость. Даже находясь с Растином в сговоре, я понимал, что немногие мои маски обрадуются нашему союзу.
– Но это единственный выход, – объяснил я.
– А вот и нет, – возразил Обман, приблизившись ко мне еще на шаг. – К твоему сведению, мы все считаем, что ты проявил к нам огромное неуважение, когда решил не советоваться ни с кем из нас.
– Оу, – издал я ехидный звук, еле-еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.
– Вот именно. Гнев разозлился больше всех.
Гнев. И почему же он больше не приходил ко мне после той ночной беседы в гостиной? Получается, я напрасно готовился к его внезапной атаке? И вообще, если Обман говорил правду, почему Гнев сам не пришел ко мне сегодня? В конце концов, Обман представлял наименьшую угрозу из всех масок, вместе взятых.
– Ох, – сказал Обман, цепляясь за мою мысль, которую я решился озвучить вслух. – Тут ты прав. Но разве не самая уязвимая часть души толкает нас на самые ужасные поступки? Это наша главная маска. Самая опасная карта, так сказать. – Еще одним росчерком он вынул джокера. – И разве могут быть сомнения, что эта карта – я? По крайней мере, для Доблести?
Такой неожиданный поворот разговора явно не доставил мне удовольствия, и, нахмурившись, я пошел прочь. Но тут Обман выпрыгнул передо мной, вытягивая длинные руки в попытке преградить мне путь, и перо на его шляпе закачалось.
– Лучше отойди, Обман.
– Ты не можешь уйти сейчас. Иначе… мы ее заберем.
– О чем ты говоришь?
– Я здесь именно за этим. Хотел предупредить, что сегодня вечером все произойдет.
Неужели какая-то часть меня была настолько глупа?
– Видишь ли, – торопливо заговорил Обман, – медиум уже пытается пересечь границу между мирами, а ты все еще сомневаешься, стоит ли имплантировать новое сердце, когда тот милый юноша почти украл ее. Ну же, когда у нас еще будет шанс победить?
После этих слов мое терпение лопнуло, и, достав острый меч, я угрожающе навел его на фигуру в маске.
– Я не собираюсь снова просить тебя уйти с дороги, – твердо ответил я. – Возвращайся к остальным и не забудь сказать им, что они только зря потратят время, если захотят переманить меня на темную сторону.
– Ну что ты, Доблесть, – усмехнулся Обман, – кто сказал, что ты нам нужна?
Рассердившись, я встала со скамьи для пианино и, приблизившись к каминной полке, услышала громкое тиканье. Там я нашла свою фигурку ангела, и мой ошеломленный взгляд застыл на отслоившемся клочке обоев, из-за которых и раздавался звук.
Тик-так, тик-так.
