Если бы ласковые руки Эрика однажды не притронулись к моей талии, заключив меня в страстные объятия, Лукасу удалось бы убедить меня в том, что призраки в масках и прочая чертовщина была обыкновенной галлюцинацией. Но встречу с Эриком не смог бы придумать даже человек с богатым воображением.
Выслушав Лукаса, я все равно не могла смириться с тем, что замученный и опечаленный Эрик на самом деле не был пленником чудовищного Зедока.
Мой нахмуренный взгляд упал на столешницу. Я чувствовала, как изнутри меня пожирает непередаваемое чувство тоски и страх возвращаться домой. После разговора с Лукасом я была совершенно опустошена.
Не изменила моего мнения и легенда Лукаса, даже если она соответствовала всему, что я испытала на собственном опыте. Всему, кроме его утверждения о том, что обитающий в поместье монстр не был человеком. Ведь если бы Зедок был египетским жрецом, он был бы человеком. Но вместо этого он предстал в бестелесной оболочке с маской на лице, как и другие фигуры в тот день. Так что суждение Лукаса было ошибочным. А что насчет Эрика? Лукас ни разу не упомянул его в разговоре с остальными членами команды. Освободит ли его ритуал изгнания? Если он сработает, успею ил я с ним попрощаться?
– Так, кто пойдет? – спросил Лукас после своего блиц-опроса.
Я посмотрела в сторону и поймала на себе недовольный взгляд Шарлотты, которая тут же нахмурилась.
– Я в деле, – сказал Уэс.
Глядя на Уэса, Патрик с притворной покорностью тяжело вздохнул.
– Думаю, я тоже в деле, иначе кто же за тобой присмотрит?
Я ухмыльнулась, а он украдкой мне подмигнул, и я поняла, что именно этого он от меня и добивался.
Шарлотта уже собралась что-то сказать, пока я брала себя в руки и смиренно ждала, какие она начнет перечислять причины, чтобы не связываться с такими опасными явлениями. Однако ничего такого не произошло. Вместо этого она будто еще раз переосмыслила то, что собиралась сказать, и, отводя от меня свой возмущенный взгляд, решительно кивнула Лукасу.
Плотные грозовые тучи темно-серого цвета угрожающе нависли у нас над головами и сопровождали до самого дома. Однако, пока мы в полной сохранности не добрались до портика «Молдавии», мрачные облака не посмели обрушить на нас зловещие капли дождя. Наконец, оказавшись на пороге проклятого поместья, вся наша группа насторожилась, потому что из-за этого ритуала их команда рисковала больше, чем когда-либо.
Наш план состоял в том, чтобы разделиться по парам, а одному из нас придется караулить выход. Это я настояла на том, чтобы кто-то охранял эту часть здания, если вдруг нужно будет срочно покинуть дом. В качестве добровольца вызвался Патрик, и никто особо не возражал. После того, как Шарлотта решила пройтись и осмотреть первый этаж вместе с Лукасом, к ним подбежал Уэс и заявил, что мы с ним возьмем на себя верхние этажи. Я видела, что Лукас остался недовольным и хотел реорганизовать наш поход по парам. Однако я согласилась на эти условия, но с оговоркой, чтобы в подвал никто не заходил, хоть Лукас и настаивал на том, что там тоже необходимо провести ритуал изгнания, как и в любой другой комнате. Поэтому мы пошли на компромисс.
После завершения обряда на своих участках мы встречались у подножия парадной лестницы, и оттуда четверо из нас спускались вниз, чтобы совместными усилиями очистить подвал от потусторонних сил, в то время как кто-то снова сторожил выход из дома.
Когда мы только вошли в «Молдавию», Лукас с Патриком вынесли стул из гостиной и прижали его к входной двери, чтобы она всегда была открыта. Тем временем Уэс блуждал по холлу и пристально разглядывал стены и потолок, совсем как Лукас, который осторожными шагами подбирался к рухнувшей на деревянный пол люстре.
Когда Уэс присел на корточки, чтобы осмотреть изувеченный светильник, я заметила, как Лукас расстегнул сумку, оставленную Шарлоттой на стуле в углу. Затем один за другим он начал доставать небольшие беловато-серые связки, обмотанные бечевкой.
Не успела я спросить, что это такое, как Уэс перебил меня.
– У нас неприятности, – теперь его голос звучал иначе, словно он был в шоке. – Цепь на люстре.
– Что с ней не так? – спросил Лукас, передавая мне один из свертков, в котором находились маленькие комки сухих, туго скрученных листьев.
С бренчанием Уэс поднял конец цепи, все еще прикрепленной к светильнику.
– Посмотри, эта цепь отломилась не сама… Ее обрезали.
– Ага, – сказал Патрик и покосился на цепь. – Может быть, нам пора уходить?
Шарлотта выстрелила в него испепеляющим взглядом.
– Когда мы покончим с изгнанием призрака, – исправился он.
– Обрезали? – с недоумением переспросил Лукас. – Эта цепь металлическая. Как ее можно обрезать?
– Гм, – произнес Уэс, осматривая разорванное звено. – Чем-то очень… горячим.
Уэс взглянул на Лукаса, а тот пристально уставился на меня, но затем резко отвернулся и подошел к Уэсу, передавая ему сверток и не обращая на цепь никакого внимания.
– Вам со Стефани лучше начать с чердака, – сказал ему Лукас. – Затем осмотрите спальню на втором этаже и постепенно спускайтесь вниз.
