Пока партизаны штурмовой группы громили фашистов в помещении штаба,Васильев получил первые донесения об успешном ходе операции. Сопоставив ихсо своими собственными наблюдениями, он принял решение обосновать свойвременный командный пункт в помещении бывшего вражеского штаба. КогдаБорис Простудин доложил ему, что дом полностью в руках партизан, Васильевнаправился в кабинет шефа карателей майора Бломберга. В просторной комнатеон увидел распластавшегося на полу фашистского офицера с изображениемсеребряного черепа на черной петлице мундира. Он хрипло дышал, прижимаясьщекой к грязному полу. Это был гауптштурмфюрер Ганс Фишер, офицер службыбезопасности, прикомандированный к карательному отряду. Невдалеке от неголежал солдат, а у стены с поднятыми кверху руками стоял грузный рыхлыйчеловек в распахнутом френче — штабс-фельдфебель Капп.
— Пленного взять с собой, связать ему руки, — приказал Васильев и,подойдя к столу начальника карательного отряда, принялся рыться в бумагах.Он взломал стол, шкаф, извлек оттуда несколько объемистых папок, отобралчасть документов. После этого взял незапечатанный конверт с грифом «строгосекретно» и, вынув из него какой-то документ, помеченный тем же грифом,протянул его высокому черноволосому партизану, выполняющему обязанностипереводчика. Тот быстро пробежал глазами начальные строки документа идоложил, что это второй экземпляр отчета о действиях карательного отряда;документ адресован генерал-майору войск СС Ремеру.
— Вот сволочи! Успевают вести учет каждой своей жертвы, — сказалВасильев, рассматривая цифры и прочитывая знакомые немецкие слова:«расстреляны», «направлены в лагерь»...
Операция против карателей, размещавшихся в родном селе комиссараЕремина, где в свое время нашел приют и командир отряда Васильев, прошлаудачно. К семи часам утра подразделение фашистов, расквартированное вздании школы, было уничтожено. По предположению комиссара, тольконебольшой группе в десять — двенадцать человек удалось спастись и уйти.
Когда бой утих, к школе начали стекаться группы партизан, выполнявшихотдельные задачи по уничтожению караульных постов и вспомогательных службврага. Появился и Сергей Горбунов, руководивший разгромом местногополицейского пункта. Он привел под конвоем трех полицаев, среди которыхбыл и Цыганюк. Подавленный страхом, с побелевшим лицом, Цыганюк понуросмотрел вниз, боялся поднять взгляд на партизан и на своего бывшегооднополчанина.
— Ну, вот и твой финал, господин Цыганюк, — сказал Еремин. —Предательство никогда и никому не приносило добра. Будем тебя судить повсей строгости законов военного времени.
Цыганюк выслушал все по своему адресу молча, так и не оторвавпотупленных глаз от земли, как будто она была для него главным утешением.
Глава восемнадцатая
Жизнь в отряде у Вали Скобцовой была нелегкой. Но постепеннотрудности этой жизни, опасности, подстерегавшие ее как партизанскуюразведчицу, воспитали в ней мужество, закалили ее характер. Валя проникалав разные села и деревни, успешно осуществляла связь отряда с нужными емулюдьми. Правда, не всегда и не все шло у нее гладко, порой приходилосьприбегать к хитростям, чтобы выполнить задание и вернуться в отряд целой иневредимой...
Оказавшись в родном селе после разгрома карателей, Валя забежаладомой. Короткая встреча с матерью не обошлась без слез и материнскихнотаций. Но едва Валя сняла сапоги, чтобы дать отдохнуть ногам иперекусить с матерью за общим столом, как за ней прибежал связной сприказом немедленно явиться к командиру отряда.
Валя вошла в помещение спокойной твердой походкой.
— Товарищ лейтенант, я явилась, — мягко, не по-военному доложилаВаля.
— Садись, надо с тобой поговорить, — сказал Васильев.
— Ясно, товарищ командир, — сказала Валя. — Какое будет поручение?
Ответил комиссар, Сидор Еремин:
— Надо, Валя, идти на связь с райкомом партии. Вот возьми, — протянулон ей конверт, обнаруженный в столе майора Бломберга. — Это отчет фашистовоб их злодеяниях. Пойдешь с Горбуновым. Потом, мы ждем от райкома важныхуказаний.
— На всякий случай возьми несколько явочных адресов и пароль к ним, —добавил Васильев и подал Вале листок. — Запомни и порви. В случаеосложнений, ты, как и обычно, родственница Матрены Галкиной, той, что вдеревне Горки на вашем пути.
— Хорошо, это дело мне все знакомо, — сказала Валя.
...Вернувшись домой, Валя поспешно уложила в домашнюю сумкунеобходимые вещи.
Мать заволновалась.
— Это что же такое, неужто опять уходишь?
— Да, мамочка, не огорчайся.
— Как же так... только пришла и снова в дорогу! Ночевала бы хотьночку.
— Не могу, мама, не могу...
...Выйдя на окраину леса, Горбунов и Валя остановились. Перед нимилежало большое поле, а дальше за ним виднелось широко раскинувшееся село,граничащее с районом партизанской базы. После некоторого раздумья друзьярешили обойти село с левой стороны.
— Подождем, пока окончательно стемнеет... Может, передашь пакет мне,на всякий случай? — сказал Горбунов.
— Нет, Сергей Григорьевич, не будем ничего менять. Все будетхорошо, — твердо сказала Валя.
