<p>«В санитарном автомобиле…»</p>В санитарном автомобилеВы сестра.Тихая. Нежная. Лилия,прямо в кровь сошедшая с концертных эстрад.Едем по Тверской.Раненый, слабенький мальчикбледнеет с каждой верстой,а мостовые взрыты, как в покинутом Галиче.Миленький, братец,потерпи минутку.Вон машина катится,слышишь – загудели в дудку.Пуля чмокнула в руль.Я – шофер – не дрогну.Вы – сестра. Могу лиВас под пули кинуть на дорогу?<p>«Мой Город…»</p>Мой Городнеудержимо-влекущий и гордыйпусть и мертвпод стрекотанье сплетниц-пулеметови сумрачные буммырассевшихся, как лавочницы, пушек.Ну, хорошо:ты умныйты хочешь кушатьты хочешь мир стереть в порошокдля прекрасного нового мира.И даже если голова закружитсятут я с тобой.Но кто помиритс красной лужицейс красной лужицей на мостовой?<p>Люди</p>Клики клаки колко колеблютМорозный, издышанный воздух.Хлеба! Хлеба! Бей его! Хлеба!Чтоб весь был до капельки роздан!Крики. Рыки. Рокот зверелья.Зрачков злоголодная зелень.Руки в скрючах. Шей ожерелья.Жжет горло заржавевшим зельем.Кровь. Сопят. Швырнут кулакамиВ измызганно-желтое небо.Втопчут капли клейкие в камень.Зарезав, замрут: это небыль.<p>Девушка</p>Вжимаясь в стены, прячась от выстрелов,Бледная девушка дом свой ищет.Темно. Сверкает длинными искрами.Всердциться тонкая пулька свищет.Убили маму. Мамочку. Старую.Тихо так села на серый камень.Студент с повязкой санитарноюВыслушал сердце. Махнул руками.В горящем горе вскинула голову:Дома ведь дети – без мамы нищие!Без слез, с глазами мертвого оловаБледная девушка дом свой ищет.<p>«Строчки холодные и длинные…»</p>Строчки холодные и длинныена холодной ватманской бумаге.«Мне не нужен рыцарь,оставивший одной любимую,когда на улицах кошмар так громаден,и люди свирепеют грызться».Как сказать Вам,моя гордая и нежная,что в дни этого адскогозатевакогда улица в пулеметном огне жила,и город в ужасе Бога схватил за лацканы,моля о минуточке без выстрела –в эти дни мою седенькую маму я не оставлюогню и громилам,и даже если бы толпа Вас выстроиласебе на дикую травлюв ряд со всеми любимыми мира!<p>«Сегодня, когда колокола протяжно стонут…»</p>Сегодня,когда колокола протяжно стонуто стольких,я знаю, что все это неправда,просто выдумал кто-то:и душу мою, измазанную любовью,как пальцы гимназистика чернилами,и сердце,зацелованное, как Иверская.Знайте –сегодня,когда колокола протяжно стонуто стольких,моя ободранная, публичная душавыросла в величество,и на сердце, вместо пудры,их кровь.Я видел смерть.<p>«Детка, тише. Спи, моя детка…»</p>
