– Будто для меня твое появление – неожиданность! – Саргон блеснул своими голубыми глазами. – Все происходит так, как должно. И никак иначе. Я не мог повлиять на развитие Илая. Даже слеза второго материка не в силах раскрыть его потенциал солнцеподобного. На это осталась способна лишь Леа со своей пыльцой единорогов. В конце концов, там, где она сейчас, их много, – Саргон оглянулся и посмотрел на ошеломленную команду. – Илай потом вам расскажет, как познакомился со своей мамой…
– А Гилем, видимо, расскажет уже обо мне, – Саргон выдохнул обреченно. – Простите, что утаил от вас правду. Есть некие обстоятельства, которые не позволяли мне этого сделать. Теперь картина сложилась воедино, – он посмотрел на Дэвлина. – Если хочешь сражаться, я с радостью разомну свои мышцы.
– Я не так прост, как твои подчиненные! – бросил Дэвлин.
Гилем уже исчерпал не только пламя, но и терпение. Он посмотрел на своего лучшего друга. Тот сидел с отрешенным лицом. Такое складывалось ощущение, что Саргон не про него сейчас говорил. Уровень загадочности достиг своего максимума, а у него, как назло, закончилась татуировка. По итогу сражения с оруженосцами они имели Рису, которая обрела костер. И стоило признать, именно он и победил оруженосцев. Она стала связующим звеном между ними. Да и степень разжигания первичного пламени искр выросла. Потом появился Илай со своим костром, но против хранителя Дэвлина он мало что мог противопоставить. И как венец немыслимого ужаса – Сина. Одно название ее костра вгоняло книгописца в оцепенение. Силы богов очень редки в Виаруме, а учитывая полную неизвестность в вопросах костров, тем более. В совокупности то, что ее татуировка в виде цифры одиннадцать стала единицей, окончательно запутало Гилема. Книгописец понадеялся, что Саргон прольет свет хоть на часть знаний. Учитывая его перемещение по пустыне, он специально выжидал момента, и книгописцу нестерпимо хотелось узнать почему.
Главным же неразрешенным вопросом стало не неожиданное появление Саргона, а его слова. Он пришел, чтобы защитить свою дочь. Родителей Рисы он знал лично уже очень давно и не сомневался в их непричастности к стражам. А вот Сина… Вся ее жизнь состояла из переплетения секретов, обязанностей и связей с серьезными людьми. Один слух о том, что Марил пригрозила уйти от короля вместе со всеми знаками, если они посмеют превратить подругу в оружие, уже о чем-то говорил. Сама заклинательница не воспитывала ее, держалась на расстоянии, но всегда обеспечивала Сину самым лучшим. И наиболее дорогой подарок из всех – спасение от службы у хранителей. По всей видимости, каждый оруженосец владел костром, а хранитель – тем более, и, скорее всего, пожаром в придачу. Марил не просто так наложила на ее татуировку знак, сдерживающий силу. Как минимум, из-за ее внешнего вида. Даже дурак заподозрил бы Сину в связи с насекомыми. Кроме того, Марил еще и скрыла ее истинную силу, связанную с богами. Гилем выдохнул.
– Как хорошо, что у меня родители… нормальные, – сказал еще не до конца пришедший в себя после потери сознания книгописец.
Но стоило Гилему произнести это, как Саргон медленно повернул к нему голову, посмотрел своими пугающими глазами и усмехнулся. Такие существа, как Король Сорокатысячи Ног, и слова не скажут просто так. Но эта ухмылка продержалась на его лице всего мгновение, потому что в следующую секунду Дэвлин ударил Саргона в живот, и его кулак следом взорвался.
Весь песок позади хранителя волной полетел вниз, вновь поднимая столб пыли, а вот вперед распространилась лишь легкая вибрация. Черный густой дым сразу скрыл сражающихся, не позволяя остальным наблюдать. Гилем не мог даже вообразить, как обычный человек мог выжить после подобного. Но черная пелена медленно рассеивалась, и вместо двух сражающихся книгописец увидел лишь хранителя. Он открыл рот и присмотрелся, жива ли Сина. Она лежала невредимая и также ничего не понимала. За спиной Гилема раздался низкий голос.
–
Гилем уже не ожидал от Саргона какого-то шоу. Он видел результат работы его пожара, и вряд ли костер мог удивить книгописца. А вот поступки самого Короля Сорокатысячи Ног – вполне.
Он поднял Гилема на руки, и только тот захотел закричать и запротестовать, как заметил, что точно такой же Саргон проделывал с остальными членами отряда то же самое. Он-то думал, что наличие одного стража на поле боя – уже много, но семь – точно перебор.
Гилем перестал сопротивляться, когда даже Азеля с невозмутимым лицом уносили подальше. Книгописец посмотрел на Редлая и отметил: раны почти полностью исцелились. Пока они отчаянно пытались выжить, он регенерировал. Клоны Саргона заносили их за огромный камень, где спрятались после взрыва Айон и Кайл. Стоило Гилему моргнуть, как вместо шести клонов остался всего один, и это был «оригинал».
